Гадалка и скептик - Алиса Калинина

каждого угла. Но везде было чисто, уютно, даже как-то по-домашнему. Пока они дошли до администрации, по пути встречали немало людей, здесь работающих. Поражали их лица. Спокойные, какие-то светящиеся добротой. Открытые.

Поговорить удалось с администратором.

— Мы существуем исключительно на добровольные пожертвования. И рады любой помощи. На сайте тоже можно посмотреть, чем можно помочь. Многие, не имея возможности помочь материально, приходят поработать. Так часто, как могут. Кто-то регулярно, кто-то нет. Но мы им безмерно благодарны. Самое главное, что нужно нашим деткам — внимание и душевное участие. Ваша Наталья здесь у нас и поселилась. Выделили ей комнатку. Ребятишки ее обожают. Она такие мастер-классы проводит, залюбуешься! Знаете, здесь неважно, сколько времени у кого впереди, важно — как проходит сегодняшний день. Это наш девиз. Да, наверно, это относится и к жизни любого человека.

У Рогозина в глазах блеснули слезы. Как он мог не ценить величие души его маленькой Натки⁈

Узнав, что к ней пришли, Наталья сильно удивилась, может быть из-за кукол? Она на разных сайтах разместила фотографии и получила много откликов. Можно будет продать и на вырученные деньги много чего сюда купить.

Подходя к стойке администратора, она увидела троих посетителей и, еще не рассмотрев, кто это, была уверена, что пришли они не за куклами.

«Саша!» — она готова была упасть, но мужественно взяв себя в руки, подошла и, улыбнувшись, поздоровалась. На этом силы покинули ее, и слезы покатились по щекам.

— Наташка, как же ты нас напугала, — Штольцев сгреб в охапку жену друга. — Ты не плачь, ладно⁈ Этот бегемот любит тебя и за свою беспросветную тупость уже получил по заслугам. Мы с Анной Викторовной берем его на поруки, так, кажется, во времена нашей юности говорили⁈

С этими словами он разжал объятия и передал женщину проштрафившемуся мужу.

Рогозин, взяв в руки маленькие ручки жены, покрыл их поцелуями.

— Наточка, прости меня дурака. Правда, накосячил. Но я понял, что всегда любил только тебя. Просто как-то это чувство потихоньку спряталось под массой ежедневной суеты, форс-мажоров, перестрелок, допросов. И я возомнил себя этаким несентиментальным непробиваемым мачо, каким и должен быть начальник.

— А эта девушка с ребенком? — тихо спросила Наташа.

— Нет никакой девушки и никакого ребенка. Она тебе все наврала. Если бы ты знала, как я испугался за тебя. Пойдем домой?

— Да. Но только я сюда буду приходить. Знаешь, здесь мальчуган есть, удивительным образом похож на тебя. Такой же упрямый лоб, такие же карие глаза. И если бы удалось каким-то чудом убрать из них боль, они были бы такими же бесшабашными, как у тебя. Я пойду попрощаюсь.

Сидя на заднем сиденье со своей Наткой, Рогозин боялся дышать, нежно прижимая ее к себе. Почему же нужно было потерять, чтобы понять, насколько она вжилась в плоть и кровь его⁈

Глава 38

— Яков Платоныч! У меня проблемка. Пока мы Наталью искали, я пропустила несколько смс-ок. Мама три дня назад улетела в Израиль, подвернулась ну очень горящая путевка. А дома Юрик голодный.

— Какой Юрик? — в голосе Штольцева прозвучало подозрение. Улыбнувшись про себя ревнивым ноткам, неизменно появлявшихся у любимого при упоминании любого мужчины, Анна поспешила успокоить его.

— Кот Юрист, сокращенно Юрик. Мне нужно поехать.

— Ну поедем. Сейчас указания дам своим. Не пропадать же коту!

— Да я и сама бы могла. За выходные успею туда-обратно. А там и мама вернется.

— Нет, Вы поедете только со мной. Это не обсуждается.

За окном осень вступала в свои права. Моросил мелкий противный дождик, небо выкрасилось в сплошной серый цвет, без единого просвета. Да и темнеть уже стало рано. Поэтому пока Яков с Анной добрались до Затонска, вокруг стояла непроглядная тьма. Выгрузив пакеты из багажника, они вошли в дом. Анна включила свет в коридоре и позвала:

— Юрик, Юрик!

С истошным мяуканьем Юрик бросился под ноги Анне. Она подхватила истосковавшееся животное на руки и начала тискать.

Яков осмотрелся. Конечно, именно так он себе и представлял дом, в котором воспитываются хорошие девочки. Все вокруг было просто и со вкусом отделано, ничего лишнего. Единственное, что привлекало внимание и переносило в какой-то другой мир, это камин — символ домашнего уюта и тепла. Его родители собирались сложить камин на даче, но, к сожалению, так и не привелось им это сделать. Благодаря Анне, этой родительской мечте теперь суждено сбыться. Они отремонтируют дачу, будут туда выезжать на выходные, друзей приглашать на шашлыки. И малышам на свежем воздухе можно будет находиться побольше. Мальчик и… тоже мальчик с жесткими курчавыми волосами. А потом девочка с такими же, как у мамы бездонными голубыми глазами.

Погрузившись в состояние мечтательного транса, он растопил камин и, глядя на разгорающееся пламя, подумал, что и его жизнь, как этот камин была холодна и темна. Пока не было его Ани.

«Никого не хочу обидеть, но насколько мне известно, чтобы дети появились, нужно совершить определенные действия», — задумчиво произнес Штольцев II.

Яков усмехнулся. Действительно, за проблемами он забыл, что любовь души и разума, не закрепленные любовью тела, еще не есть Любовь в полном смысле слова. «Вот-вот, а то Ваша молоденькая ведьмочка еще подумает, что ей чего-то недодают, сядет на метлу и… будете розочки раскладывать в одиночестве». Как всегда Штольцев II был прав. Яков только представил в своих объятиях чувственную, отзывчивую, такую желанную Анну, и дыхание сразу перехватило.

Ему мучительно захотелось прямо сейчас, прямо здесь, не откладывая ни на минуту, ни на секунду залюбить свою женщину до полного изнеможения. Заставить ее стонать и просить пощады, стонать и просить не останавливаться.

Словно прочитав его мысли, Анна появилась на пороге с подносом с приготовленным ужином. Яков забрал его, поставил на столик, и взяв любимую за руку, подвел поближе к камину. Как зачарованная, она смотрела в его лицо и отблески пламени не могли скрыть другое пламя, которое открыто читалось в глазах Якова.

Медленно он снял с нее водолазку и ожидающе посмотрел: «Примешь вызов?» Она без слов вступила в игру, неловко освобождая его от джемпера. Он расстегнул крючки и отбросил в сторону изящную кружевную вещицу, чуть не задохнувшись от вида безупречной груди, которая просто идеально соответствовала его ладони. Еле сдержавшись, чтобы не начать ласкать ее, предоставил Анне следующий ход.

Майки или футболки на нем не было, поэтому ей ничего не оставалось, как расстегнуть пуговицу и снять с него джинсы, проводя руками по его мускулистым бедрам.

Ее джинсы тоже оказались