Гадалка и скептик - Алиса Калинина

Услышав речи сии, убедился Штоля, что пред ним прямо ведьма, ибо про грехи Царя токмо ему, верному другу, было ведомо.

— Бесовское отродье! Прекрати ворожить!

А девица лишь насмешливо хвостом роскошным тряхнула и опять из богатыря душу вынула:

— Присядь добрый молодец, я тебе кофе сварю да судьбу расскажу.

И поведала об опасностях, какие грозили богатырю. Озаботился крепко Штоля да и, не попрощавшись, ускакал спасать вотчину свою.

Во всем была права колдунья — красавица. Хоть не верил он в бесовские чары, а от правды-матушки деваться некуда — предостерегла его от беды красна девица. А еще правда в том была, что красавица его сердце забрала. И сидит Штоля-богатырь сам не свой, опускаются руки сильные, помрачаются очи буйные, и не мил ему этот белый свет.

И спас его молодой помощник Скороход, пригласил красну девицу да на царский пир, чтобы мог богатырь-то наш хоть словцом бы с ней перемолвиться.

Штоля-то наш и слова ласковые позабыл, не любил он прежде никогда никого — злое заклятье на нем было.

А девица, звавшаяся Аннушкой, все без слов поняла и заклятье то как рукой сняла.

Штоля голову-то потерял, а о любви своей так и не сказал, боязно ему было. Все ходил вокруг да около, речи длинные сочинял да убранства палат для суженой на заморский лад придумывал. Жениться хотел.

А тут к Аннушке богатый Кащей посватался, злато — серебро поразбрасывал. Как увидел то Штоля-молодец, закручинился, и к Рогозу пришел с своей горестью.

— Пусть живет свет мой Аннушка, в злате — серебре, в богатых палатах. Ведь я небогат и стар для души-девицы. Ничего ей дать не могу.

На что мудрый царь дал таков ответ:

— Хоть ты мне как брат, но дурак же ты! Ты б у девицы по-первах спросил, а потом бы уж и судьбу решал.

А Кащея-то не любила Аннушка, заупрямилась. А он ее и похитил, чтоб женою сделать. Почуял Штоля, что в беду попала любимая, коня оседлал, подмогу не позвал и поскакал.

Аннушку разыскал, у Кащея отнял и про любовь свою великую, наконец, сказал.

А Аннушка и отвечает ему:

— Ай дурак же ты, свет мой Штолюшка! Как ты мог подумать, что на злато-серебро я куплюсь? Одного тебя люблю безоглядно я. За тобой пойду на край света.

И поцеловала в уста алые Штолю — молодца.

И сказал царь Рогоз:

— А теперь честным пирком да за свадебку!

И стали они жить-поживать, добра наживать да детишек рожать. Тут и сказке конец, а с молодоженов поцелуй'

Растроганные до глубины души, Яков и Анна снова поднялись для поцелуя и как раз вовремя — уже звучали поздравительные слова: 'С Новым годом! Новым счастьем!'

Ах, какой мужчина! Поцелуй русалки

Друзья, не стала выносить отдельно эту историю. Она близка по духу «Гадалке и скептику», потому что похожи мужские образы и есть мистика, и называется «Поцелуй русалки»

Глава 1

Шесть часов. В это время он обычно просыпался. Сейчас же еще и не засыпал. Злой, как черт, Игорь решил до завтрака сходить на море, спокойно поплавать, насладиться одиночеством. Он обожал минуты, когда оставался наедине с этой волшебной стихией. Ему казалось, что изумительно прозрачная вода слышит его мысли, сканирует и форматирует, автоматически отправляет делитом в корзину суетное, малозначимое, несущественное.

Предвкушая это блаженство, он нажал кнопку лифта. Как только двери стали гостеприимно разъезжаться, он, не глядя, шагнул в кабинку. И едва не вздрогнул от неожиданности.

Из сонного состояния его практически выдернул взгляд раннего попутчика. Небесно-синие глаза-озера испуганно и настороженно смотрели на него.

Да ну на хрен!! Разгонов едва не выругался вслух. Хотел даже ущипнуть себя, отказываясь верить, что из всех обитателей отеля в этот ранний час именно эта вредная коза окажется с ним в лифте.

Планы на безмятежный релакс разлетелись в ошметки.

— И что, вы уже не боитесь находиться в замкнутом пространстве с маньяком? — язвительно спросил он.

— Я вообще-то извинилась, но если вы рассчитываете на тридцать три китайских поклона — не дождетесь, — дерзко вздернув подбородок, заявила она, вызвав у мужчины глухое желание развернуть ее и надавать увесистых шлепков по хорошенькой заднице.

Он насмешливо прищурился.

— А вы прямо до ужаса боитесь лишний раз перегнуться в поклоне? Переживаете, что корона свалится⁈

— Мне головные уборы не идут, поэтому корону я оставляю дома, — фыркнула девушка.

— Видно невооруженным глазом, что вы маленькая эгоистичная стерва, которая считает себя выше окружающей черни и поэтому брезгует лишний раз спасибо сказать! Хотя, если честно, мне оно совершенно ни к чему.

— Да как вы смеете! Вы ничего обо мне не знаете! — девушка от возмущения топнула ногой, не сообразив, что лифт — не лучшее место для демонстрации гнева. Кабинка, дернувшись, зависла между третьим и четвертым этажами.

— Ой, — она испуганно воскликнула. И извиняющимся тоном добавила: — Я не хотела. — Бросив беспомощный взгляд на мужчину, повернулась к панели кнопок, отыскивая аналог российскому «вызов диспетчера».

Однако мужчина накрыл кнопки своей рукой, не давая ничего нажать.

— Очень удобный момент, чтобы в вашу хорошенькую головку вложить немного хороших манер, — произнес он почти угрожающе.

Девушка пискнула от страха и волнения и забилась в угол. А Игорь, усмехнувшись про себя, навис над ней, как коршун над беспомощной лебедушкой. Он решил довести урок воспитания до конца, испугать, сбить спесь. Однако что-то пошло не так.

Оказавшись в опасной близости от нее, Разгонов почувствовал, что сердце пропустило удар, в горле пересохло, и поэтому все язвительные и нравоучительные речи застряли в нем напрочь. Сглотнув слюну, он понял, что положение этим не исправить, и все, что сейчас бы он ни произнес, будет подобно вороньему карканью. Единственная мысль, которая пульсировала в мозгу и, как провокатор, подталкивала к действиям, была о том, чтобы наклониться и захватить губами ее упрямый рот. Проникнуть в его горячую влажность, завоевать. И целовать. Целовать до тех пор, пока она не обмякнет, не покорится и не обовьет просительно его шею, давая согласие на дальнейшие действия.

В такой ситуации ему не приходилось бывать. Понимая, что его желание как минимум неуместно, противоправно и не соответствовало воспитательному настрою, он замер, пытаясь усмирить дыхание.

Однако пожар в теле только разгорался. Заглянув в глаза этой маленькой егозы, он увидел в расширившихся зрачках испуг и… ожидание. В этом Игорь не мог