Гадалка и скептик - Алиса Калинина

на полу. Дальше действовать должна была Анна. Она в нерешительности посмотрела на Якова. Несмотря на то, что они спали в одной постели, несмотря на близость, которая у них была, Анна еще не прикасалась к любимому руками… там и собственно не видела. Видя ее смущение, Яков не стал провоцировать ее и сам освободил себя и Анну от последних преград.

Чувствуя себя пещерным человеком, он, как драгоценную добычу, уложил ее на большую медвежью шкуру у камина. Руками и губами он страстно ласкал каждый сантиметр любимого тела, наверстывая упущенное за долгие годы холода и одиночества. Из груди Анны вырывались короткие полувздохи, полувскрики, каждый из которых все сильнее нарастающее желание делал почти болезненным, невыносимо острым.

Его рука жарко прошлась по внутренней стороне нежных бедер и медленно, словно испытывая, скользнула между ее ног. Громкий и сладостный стон любимой женщины был ответом на все его прошлые сомнения. Созданная для него, она так пылко отзывалась на каждое касание, что Якову просто снесло крышу. Понимая, что больше сдерживать себя не в состоянии, он накрыл ее своим телом и медленным уверенным движением вошел в нее, неосознанно стремясь раз за разом проникнуть как можно глубже. При этом он порывисто целовал уже припухшие губы, жадно впивался в шею, возможно оставляя жаркие отметины. Страсть закружила их с такой силой, что окружающая реальность перестала существовать. Они перенеслись в другое измерение, где нет ничего вокруг, только это безумно прекрасное единение, полнейшее слияние созданных друг для друга тел и душ.

«Ну вот, а теперь это уже называется — кота покормить» — добавил в свой словарь еще один эротический эвфемизм начинающий лингвист Штольцев II.

А в это время старый камин не знал, куда ему деться. Подсматривать за влюбленными не позволяло воспитание, так как создавали его для согревания дружеских посиделок, задушевных бесед или одиноких философских раздумий с рюмочкой коньяка или чашкой кофе. Но явно в своде правил для юных каминов был пропущен (или умышленно опущен) один важнейший момент. Жизнь можно считать прожитой зря, если хотя бы раз не пришлось поддержать своим пламенем пламя истинной любви, истинной страсти.

.

Глава 39

Ужин давно остыл, да и камин, справившись с неоднозначностью ситуации, в которую попал, потихоньку начал умеривать свой пыл, а влюбленные все еще не могли оторваться друг от друга. Только стихал последний стон, последний вскрик и они пытались начать разговор о том, о чем молчали все это время, как одно касание, один поцелуй снова отодвигали все слова на потом, зажигая новый пожар страсти.

Наконец Яков осознал появившуюся необходимость опять растапливать камин, потому что дом, поливаемый обложными дождями, был достаточно холодным. Чтобы Анна не замерзла, он закутал ее в плед и аккуратно поцеловал в нос, справедливо полагая, что или более чувственный поцелуй, или соблазнительный вид любимой женщины сильно отвлекут его от решения отопительного вопроса.

— Я есть хочу! — негромкий голос Анны заставил встрепенуться обоих Штольцевых. Причем, наверно, это был единственный раз, когда у них одновременно появилась одна и та же мысль. «Опять??????!!! Ну, Анна Викторовна, Вы и ненасытны! Или это не то, о чем я подумал⁈»

И видя изумленно взлетевшую вверх бровь Якова, Анна весело расхохоталась.

— Яков Платоныч! Это не то, о чем Вы подумали… Пока, — добавила она лукаво. — Вы помните, когда мы ели в последний раз?

Не желая разрушать тонкое волшебство этой ночи и отвлекаться на разогревание, они с удовольствием жевали застывшие сосиски, обиженно покрывшийся масляной корочкой картофель и по праву гордящийся своей изначальной холодностью салат.

Глядя друг на друга, они и сейчас не могли до конца поверить, что может быть так хорошо. Анна, вспоминая их первую близость, неизменно краснела, но думала, что это должно быть лучшее чувственное переживание. Однако сегодняшняя ночь показала, что у лучшего есть другие, совершенно потрясающие грани. А Яков, никогда не бывший монахом, чувствовал себя юношей, впервые познающим счастье любить, дарить наслаждение своей женщине, единственной, без которой жизнь не имела смысла.

Заснули они под утро, тесно прижавшись друг к другу, так и не высказав всего, что за последние месяцы переполняло их. А может, слова и не нужны были, если они и так чувствовали и понимали свою половинку на уровне взгляда, касания и даже молчания.

Перед отъездом в Москву, они насыпали большую миску корма коту, налили в другую воды и, уже собираясь выходить, не сговариваясь, обняли друг друга. Ощущение счастья переполняло их.

— Яков Платоныч! А ведь мы ехали покормить кота! Переживали. Бедный Юрик! Бедный Юрик!

Они дружно расхохотались невольной аллюзии с шекспировским Йориком.

«Бедный Юрик», — добавил еще одну виртуальную запись в свой словарь Штольцев II.

На обратном пути Яков забил в навигатор адрес не своего дома, а заложил несколько другой маршрут.

Когда они подъехали к пункту назначения, на улице было темно, и Анна не могла сообразить, где они. Обойдя машину, Яков открыл дверцу пассажирского места и подал девушке руку. Не давая ей времени опомниться, он потащил ее внутрь здания. Торжественный антураж сбивал с толку. Музей? Дом культуры? Она вопросительно посмотрела на Якова. Тот был воплощением серьезности и сосредоточенности. На лбу прорезались морщины, а голос выдавал волнение.

— Аня, ты перевернула мою жизнь. Я безумно тебя люблю и уже говорил, что как честный человек, должен жениться. Поскольку ты мне не отказала, значит, мы женимся. Я категорически не признаю этого современного понятия «гражданский брак». И сколько-нибудь затягивать с получением статуса мужа и присвоением тебе статуса жены я не собираюсь. Извини, что поставил тебя перед фактом. Но с тобой я стал суеверным. Если раньше не боялся ни Бога, ни черта, то сейчас я панически боюсь потерять тебя, боюсь, что опять что-то произойдет. Если бы ты знала, сколько я строил в голове планов романтических объяснений, признаний с головокружительным антуражем, а жизнь распорядилась по-другому. Сказать о своей любви мне пришлось в окружении собак-убийц, а первая ночь хоть и была восхитительна, но уж точно не так я себе ее представлял. Поэтому, чтоб не дергать судьбу за усы, давай тихо и скромно подадим заявление. Ты согласна?

Анна, счастливо улыбаясь, ответила:

— Да.

На выбор им предоставили три даты в декабре. И они выбрали 31. Конечно, немного нестандартно, но зато как здорово, что в день их свадьбы все люди будут счастливы и веселы. Конечно, друзья, может, и планировали встретить Новый год в соответствии со своими предпочтениями, но свадьбу Штольцева