Санитар (зима 1926) - Андрей Никонов

— Не твоё дело, — сказал он. — А ты, жирдяй, проваливай, проход загораживаешь.

Сёмушкин нервно хихикнул, его Сергей вообще в расчёт не брал, у подсобного рабочего ни оружия, ни навыков не было. Вот акробат, тот мог бы быть серьёзным противником, но парень сидел на корточках и улыбался, не забывая придерживать Борю за шею.

— Слышь, Утёс, тебя жирдяем назвали. А ну задай перцу этому шаромыжнику.

Для цирковых борцов, помимо силы, важна была фактура. Этот был на голову выше Сергея, и как минимум в полтора, а то и в два раза тяжелее. Маленькие поросячьи глазки смотрели пристально, но не пытливо, мозг у силача был гораздо меньше мускулов, и не потому, что при такой силе ум не нужен, просто так природа наделила. Многие цирковые силачи были людьми умными и образованными, иногда даже с университетским образованием, но сейчас Травину повезло, ему попался противник с невысоким интеллектом. Видимо, поэтому Утёс подчинялся Сёмушкину.

— Лучше отойди, — предложил Сергей, — чего нам с тобой делить?

Борец не двигался. Он был очень тяжёлым и очень сильным, с кулаками размером с небольшую гирю, поединки в цирке не ограничивались бросками и подсечками, в ходу были удары, в основном руками и изредка коленями. Если бы Утёс дотянулся до Травина, вложил бы в удар всю свою массу, то Сергей, наверное, упал и не поднялся — законы физики действовали против него.

Между ними было всего четыре метра, Травин сбросил бекешу и рабочую куртку, размял шею, захлопнул люк, чтобы не свалиться в колодец, сделал первый шаг. Потом второй. Борец чуть отошёл от проёма, и когда до Сергея оставалось совсем немного, сделал выпад, вытянув руки. Двигался Утёс быстро, но масса, она в этом случае мешала. К тому же не вся она пошла в мышцы, тело борца покрывал жирок, пузо немного выпирало. Поняв, что бросок не удался, он тут же отступил назад.

Сергей, наоборот, сделал шаг вперёд, нанёс два резких удара в корпус, тут же отпрыгнул. Утёс прыгнул следом, почти успел, скользнув пальцами по плечу, Травин поднырнул, нанёс ещё удар, в печень. С таким же успехом он бы лупил боксёрскую грушу, борцу его тычки были до лампочки. Ответный мах Утёса почти достиг цели, кулак задел губу, ещё бы чуть-чуть, и у Сергея было на несколько зубов меньше.

Из первой схватки Сергей сделал два вывода.

Первое, борец двигался так, словно был на манеже, пытался его схватить, и только если не получалось, переходил к ударам. В этом была логика, при таком весе ему достаточно было взять жертву в захват, чтобы потом сломать, при разнице в весе Травин долго бы не продержался. Точнее, продержался бы совсем недолго.

И второе, Утёс, как боец, был никудышный. Опять же, при такой массе лишние приёмы не к чему, в цирке он выступал против таких же крупных отъевшихся мужчин, друг друга руками они били, чтобы добавить зрелищности, жировая прослойка отлично амортизировала удары. Борцы тягали гири и штанги, делая упор на силу мышц, но специально не делали ничего, чтобы улучшить реакцию, к тому же приёмы в борьбе, как бы она не называлась — французская, американская или кавказская, были примерно одинаковые.

И тем не менее, шансы у Утёса оставались. Сергей вложил в хук весь свой вес, бил всем телом, и всё равно, ничего не достиг. Сёмушкин довольно хохотал и хлопал в ладоши, подбадривая своего бойца, бегал вокруг клетки, и осыпал Сергея обидными прозвищами.

Дождавшись, когда Утёс остановится, чтобы перевести дух, Травин усмехнулся, и плюнул.

— Кусок дерьма, — сказал он, — я тебя подошвой размажу.

Слюна попала борцу на лицо, тот сперва просто провёл ладонью по щеке, потом нервный сигнал через толщу жира и мышц достиг мозга, и физиономия Утёса покраснела. Борец зарычал, теряя контроль над собой, бросился вперёд, размахивая руками.

Сергей уклонился, ударил левым кулаком в челюсть, отпрыгнул, и когда борец снова приблизился, ударил туда же ещё раз. Не попал, Утёс чудом уклонился, задел походя Травина рукой, отбрасывая к прутьям клетки. Даже случайный толчок был такой силы, что от столкновения с арматурой заныли рёбра. Борец радостно взвыл, рука, словно лопасть мельницы, пошла из-за спины по кругу, прямо к голове Сергея, тот присел, по инерции Утёса протащило вперёд, подставляя голову для удара, кулак Травина врезался ему в ухо. Борец пошатнулся, развернулся, опустив руки вниз. И получил ещё один удар, ладонью в нос.

Из разбитой губы и сломанного носа у него текла кровь, ухо начало раздуваться, но он стоял на ногах и падать не собирался. Обычный человек уже лежал бы на полу и не двигался, но этот, похоже, вообще ничего не чувствовал. Травин тяжело дышал, бросая взгляды по сторонам. У Сёмушкина торжествующая улыбка не сходила с лица, даже акробат, и тот привстал, внимательно наблюдая за схваткой. Однако Измайлова он не отпустил, держал крепко.

Похоже, цирковой силач всерьёз решил Травина как минимум избить до полусмерти, а как максимум — просто убить, труп, наверное, тут же сбросят в люк. Травину убивать противника не хотелось, не потому, что он этого тупого громилу жалел, разум подсказывал, что второе убийство ему с рук не сойдёт.

В следующие две минуты Сергей пытался избежать прямого контакта, он стал двигаться медленнее, мотая головой, и иногда прикладывая руку к груди. Со стороны казалось, что рёбра у него сломаны. Борец достал его пару раз, снова отбрасывая на прутья, и приготовился сделать из Травина отбивную. Просто забить кулаками.

Проблема этого силача была в том, что он дрался неэффективно. Борцы привыкли работать плечевым поясом и в лучшем случае — корпусом, Утёс слишком надеялся на свои руки, забывая о ногах, ему они служили, только чтобы передвигать мощное тело по манежу или приподнимать противника при захвате. У Травина такой проблемы не было, нижними конечностями он мог нанести удар так же хорошо, как и верхними. Другое дело, что высокие удары ногами сами по себе слабые, хук кулаком в голову, при правильной технике, гораздо мощнее, чем удар туда же пяткой. Но если бить ниже груди, то сила удара возрастает, потому что нога сама по себе сильнее и тяжелее руки, футболисты, к примеру, лупят по мячу, отбивая его на десятки метров, руками это сделать не получится.

Когда Утёс раскрылся в очередной раз, перенеся вес тела на одну ногу, Травин ударил его мыском под колено. Каким бы толстым или мускулистым не был человек, колено —