Воевода - Владимир Сергеевич Василенко

— Нет, слишком мало времени прошло, — задумчиво покачала головой Коржинская. — К тому же, почти во всех образцах сохранились эти кристаллы ледяного эмберита… Кстати, возможно, они как раз служат для обеспечения температурного баланса?

— Не только, — вдруг возразила Лебедева. — От них… словно что-то растекается. Какая-то… энергия. Мне сложно объяснить. Обычно я так вижу сигналы, распространяемые по нервам.

— Хм… Интересно. Ну, что там у вас, Ральф?

Немец тем временем разместил зажимы на одном из фрагментов и озадаченно наблюдал за показателями прибора.

— Определённо есть электрическая активность! Причём очень… стабильная. Пульсация постоянной частоты. Один цикл — чуть больше цвай секунда… Да! Частота — ноль целых, четыре десятых цикла. Давайте попробуем другой образец.

Жак и Феликс помогли ему поочерёдно подключать разные фрагменты трупов Стылых к прибору, и везде получалось одно и то же значение. Инженера это привело в настоящий исследовательский восторг. Особенно когда он сделал следующее открытие.

— Подождите-ка… Надо проверить. Давайте подключим сразу два фрагмента. Нет, можно даже три… Вот так. Жак, битте, помести зажим вон там… Да, вот так…

Он замер, глядя на показания прибора.

— Всё так же? Ноль четыре цикла в секунду? — уточнил Полиньяк. — Частота у всех одинаковая?

— Эм… да, — рассеянно кивнул Ланге. — Но… не одинаковый. Один и тот же! Они пульсируют одновременно! Один такт! Как будто одно сердце.

— Подождите-ка, — нахмурился Феликс. — Но эти фрагменты трупов точно от разных Стылых.

— Вот именно! — воскликнул немец. — Это и удивительно. Они будто бы получают какой-то сигнал. Снаружи.

— Резонатор, — напомнила Дарина. — Они всё ещё слышат его. Даже разорванные на куски.

— Резонатор… Да, можно сказать и так. Какой-то… передатчик. А это всё — словно живые антенны. Как у радио.

— То есть, вы хотите сказать, что они… и правда всё ещё живые? — прошептал Жак.

— Они всё ещё реагируют на сигнал, — поправил его Ланге. — Это я хочу сказать. Не больше, не меньше.

— Ладно, пожалуй, на этом пока прервёмся, — сдирая одну за другой резиновые перчатки, выдохнула Коржинская и вытерла испарину со лба. Кажется, её тоже наконец проняло.

— Что-то мне уже тоже нехорошо, — сказал она, опираясь обеими руками на край стола. — Но сначала — давайте соберём образцы и разложим по контейнерам. Дальше уже будем изучать каждый по порядку. Вы поможете?

— Конечно, конечно, — с готовностью отозвался немец.

Феликс вместе с остальными помог рассортировать фрагменты. Сложнее всего было с самыми крупными частями — в банки они, конечно, не влезали, и потому их поместили в закрытые оцинкованные ящики. Затем ещё предстояло составить подробную опись и сделать таблички с названиями, но это Орлов уже предоставил учёным.

Из лаборатории он вышел в такой глубокой задумчивости, что даже поначалу не обращал внимания на мороз — даже куртку не застегнул толком. Опомнился, только когда горло стиснуло невидимым обручем, и от холодного воздуха стало больно глотать.

Плотнее завязав шарф, он догнал неспешно шагающего в сторону ковчегов инженера, который, кажется, тоже был под впечатлением от увиденного и что-то бормотал себе под нос.

— Герр Ланге! Можно вас на секунду?

— Йя, конечно, ваше сиятельство!

— О, не называйте меня так. Все эти политесы здесь выглядят крайне неуместно.

— Пожалуй.

— Однако… — подойдя вплотную, он продолжил, понизив голос. — Я надеюсь, вы, как и остальные люди, нанятые моим отцом, не забываете, кому обязаны возможностью находиться здесь. И гонорар ваш, я думаю, был весьма значительным?

Инженер смутился, оглядываясь по сторонам.

— Конечно, герр Орлов. Аристарх Алексеевич очень выручил меня и всю мою семью. У нас был огромный долг, и я…

— Подробности меня не интересуют. Я лишь хотел убедиться в вашей лояльности ко мне.

— О… йя, конечно, конечно, герр Орлов. Я к вашим услугам. Чем я могу помочь?

— Насчёт этой вашей гипотезы про единый сигнал, который управляет Стылыми… Я сам интересуюсь разными техническими новинками, и про радио тоже слышал. И, насколько я понимаю, если есть какой-то единый сигнал — то мы можем отследить и его источник?

— Мы не знаем природу этого сигнала, — Ланге задумчиво потёр свой худой подбородок, заросший недельной щетиной. — Может, его можно поймать нашими приборами. А может, нет.

— А вы попробуйте. В этом и состоит моя просьа. И попробуйте выяснить, откуда идёт сигнал.

— О, тут точно есть некоторый… сложность. Если Стылые — это просто приёмники, антенны… То мы не сможем понять, откуда сигнал.

— Может, всё же есть какой-то способ?

Немец задумался, чуть пританцовывая на месте от холода.

— Еслиразнести фрагменты-приёмники на некоторое расстояние… Мы могли бы зафиксировать задержку в прохождении сигнала, сравнить… Нет! Для этого нужны более тонкие приборы, чем у нас есть. И неизвестно, сколько ещё эти фрагменты будут реагировать на сигнал. Может, уже через пару часов связь пропадёт.

— Хреново… Ну, а если ещё подумать? Должен же быть ещё какой-то способ!

— Вот если бы у нас был не просто приёмник, а… тот, кто отвечает на сигнал…

— Живая особь!

— Эм… Да, пожалуй. Имея живой экземпляр, мы бы смогли изучить подробнее механизм его связи с Резонатором. Кстати, занятный термин…

— Что в нём такого? Неподходящий?

— Нет, как раз вполне. Но очень… техничный. Когда я слышал легенды о Стылых, то ожидал, что они опираются на магию, а не на… что-то подобное.

— Не вы один, герр Ланге, — усмехнулся Феликс. — Ну, а по поводу живой особи — хорошая идея. Я посмотрю, что можно сделать.

— Оу, я совсем не это имел в виду! — испугался инженер. — Это слишком рискованно! Боюсь, герр Путилин не одобрит…

— Путилину вообще обо всём этом знать не обязательно. Пока что. Я хочу предъявить ему уже готовые результаты.

— Но…

— Вы же помните, с чего я начал? Мне нужна от вас услуга. И молчание.

— Хорошо, герр Орлов, — Ланге вздохнул и сгорбился, будто на его худые плечи вдруг обрушилась невидимая ноша. — Я понимаю. Сделаю, как попросите. Но должен предупредить. Если получится — это будет грандиозный успех. Но если что-то пойдёт не так… Вы, как говорят русские, ступаете на очень тонкий лёд

— Ничего, — ободряюще хлопнул его по плечу Феликс. —