Мегасити - Ам Аль Гамма

class="p1">К девяти часам вечера я вернулся в Исикаву, копы к этому времени начали разгонять митингующих. Демонстрация не сбавляла оборотов и видимо кто-то из руководства позвонил федералам, вероятней всего это был Комура. Плотно набитые стражами порядка, к стенам корпорации подлетело несколько джетов, блюстители закона стали выпрыгивать из машин и паковать демонстрантов. Простых граждан отправляли по домам, требующих свободу воли андроидов уводили в наручниках.

Меня тоже упаковали. Неожиданным образом пятерка непонятных громил представилась службой безопасности Исикавы, схватила меня за руки. Под вой сирен и общую суматоху, мордовороты накинули мне мешок на голову, спустили под землю, повели сырыми коридорами. Через пятнадцать минут я оказался в небольшом изолированном помещении, с пятнами крови на полу, кучей проводов по стенам и тусклой лампочкой у входа. В центре комнаты дожидался другой японец. Реальный сотрудник Исикавы мерно покачивался на стуле, держал руки на груди и смотрел на меня снисходительным взглядом.

— Давай обсудим, что нам известно, — самодовольно предложил японец, велел громилам пристегнуть меня к столу наручниками. — Поговорим, и потом подумаем как ты будешь выпутываться из сложившейся ситуации.

К чему весь этот цирк я примерно догадывался, но послушать японца было любопытно.

— Вот и отлично, — заметил мою реакцию оперативник, демонстративно вытащил из-под стола увесистое досье.

Следующие полчаса вышли самыми утомительными за весь день. У оперативника ничего не было. Какие-то крупицы информации по мертвым братьям Джапур, разрозненные данные по событиям на заставе Фуку-сан, доносы от мексиканцев, выдуманная история про моё участие в непонятном ограблении, притянутая за уши связь с TDI. Японец больше давил, физически и морально, угрожал, запугивал, напоминал о моем бесправном статусе мигранта и делал акцент на всемогуществе Исикавы. Мол, сделаем с тобой что захотим. К тому моменту, когда оперативник наконец-таки озвучил свои незамысловатые требования, я окончательно потерял к нему всякий интерес и просто сидел дожидался когда отпустят.

— Поработаешь на меня, — заявил японец. — Будешь делать, что говорят, выполнять задания, пока я не решу, что хватит. Ты меня вообще слушаешь?!

Я устало посмотрел на говорящего. В том, что передо мной какие-то уличные головорезы сомнений не возникало. Одна очень настырная, и кажется знакомая мне банда упорно шла на контакт, использовала разные тактики и теперь вот подкупила оперативника. Можно было бы их всех здесь повесить, привязать вон за те кабеля и оставить болтаться под потолком, но я решил — без убийств. У оперативника на меня ничего нет, нет никакой полезной информации и смысла допрашивать его тоже никакого нету. С местными головорезами ситуация аналогичная, работать на бандитов я не собираюсь, так что оставим всё как есть. На счастье мордоворотов и этого залетного японца они не смогли меня ничем заинтересовать.

— Посмотри сюда, — неожиданно для меня, и прежде всего для самого себя, заявил оперативник.

Сотрудник Исикавы вытащил на свет размытое изображение, продемонстрировал замыленную фотографию логова Пакунода и человекоподобную фигуру на стене его главного здания.

— Что, америкази, заинтересовало?! — в победоносной ухмылке расплылся говорящий, намекнул, что обо всём знает.

— Заинтересовало, — удивленно подтвердил я.

Японец меня действительно заинтересовал. Откуда у них эта фотография?!

Я вздернул всех шестерых на проводах, подвесил к потолку с удавкой на шее. Покрепче затягивая петлю, выламывая бандитам руки и ноги, я устроил головорезам допрос, стал методично выбивать из них всю доступную информацию. Быстро выяснилось, что каких-то действительно важных деталей о событиях с пакунода японец не знает. Мордовороты просто дали ему фотографию, примерно обрисовали суть задания и тот начал импровизировать, на ходу сочинять весь этот бред с целью напугать и передать меня в распоряжение бандитов. Толстенная папка с якобы реальным досье оказалась просто липой, информацию по братьям Джапур он подслушал у какого-то Мадуры, на вопрос сколько ему заплатили стал рассказывать мне про свою новую квартиру, кого ради неё убил, кто подделывал документы и как могу это сделать я. Рассказал про запас наличных, угрозами и шантажом полученные от местного начальства, про связи в СМИ и в криминальных кругах, обеспечивающие тебя стопроцентным алиби, про нелегальную аугментацию, выполняемую по разрешению федералов и за баснословные деньги, и многое, многое другое. Под конец допроса оперативник готов был продать мне свою двоюродную сестру, какую-то перспективную «бейсболистку», играющую за команду Исикавы и подающую огромные надежды в этом непонятном для меня виде спорта. Всё, что угодно, лишь бы остаться в живых.

Я устал терпеть эту болтовню, вырвал бесполезному японцу хребет. Это был первый убитый мною оперативник на территории Исикавы и в отличие от исчезновения простых мигрантов, такого сотрудника корпорация точно будет искать. Нужно было решать возникшую проблему.

* * *

Всё утро четверга занял собой неугомонный Хосе. Метис быстро шел на поправку, исправно ездил на работу и за час до разлета неожиданно сообщил новость.

— Я насел нам подработку! — радостно заявил латинос.

Хосе все ещё сильно шепелявил, с трудом шевелил губами, но в ближайшие дни ситуация должна была резко измениться. Условия работы на химзаводе предполагали бесплатное медицинское обслуживание и моего товарища уже записали на операцию. Единственное, что пока тормозило весь процесс — это отсутствие нужного размера зубных имплантов, но у меня так удачно завалялась челюсть одного убитого кровососа. Я даже убедил Хосе её себе поставить, не пропадать же добру. Что из этого выйдет дальше сложно себе даже представить: Хосе оказался настроен решительно, врачи забрали импланты, день операции уже назначен. Кажется, шутка вышла из-под контроля.

— Так вот, — продолжил метис. — Помнифь того анимефника возле клуба бакумадзу? Ты ессё руку ему так цётко сломал: раз-раз и торцит в другую сторону! Науцис меня потом!

— Помню, — напрягся я.

— Он вцера высел со мной на связь! — округлил глаза мой товарищ. — Оказывается, этот парниска сын оцень известного и влиятельного медиамагната. Сын миллиардера! Прикинь?! Он меня сам насёл, подлетел на своем супердзете когда я в общезитие топал, предлозил работу!

— И что за работа? — с сомнением посмотрел я на ликующего Хосе.

— Охранником! Ему нузна профессиональная охрана. В эти выходные пройдут бирзевые торги, в тайне от отца парень хоцет сыграть на рынке ценных бумаг. Ему оцень понравилось, как ты его тогда покалецил! Никого другого нанимать не зелает, хоцет тебя.

— Сколько ему лет? — поинтересовался я.

— Девятнадцать. По его словам он оцень крутой финансист, но отец над ним просто хохоцет. Вообсе в парня не верит и велит тому сидеть на зопе ровно.

Что такое биржевые торги я знал плохо, функцию ценных бумаг представлял себе лишь в общих чертах и наверняка был уверен только в одном — убивать там