Киноманьяк 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Драка на ринге была лютейшей, Джош, твой герой еле выжил. Но он сам подлечил себя, обеззаразил открытые раны, приклеил пластыри — и пошел драться дальше. Ради мести он готов на все, понимаешь?

— Понимаю. Хорошо придумано.

— Это Крис придумал. Да, Крис?

— Ну, получается так… — стесняясь, ответил он и поставил на стол тарелки.

— Я ему пожаловался, что придется пластыри отдирать, а он сказал, что их можно не трогать. Мол, если на герое будут незалеченные раны, то так даже круче.

Мне вспомнился второй «Бегущий по лезвию» и Райан Гослинг, печально смотрящий на гигантскую проекцию обнаженной Аны де Армас. У него тоже был пластырь на носу, который хорошо дополнял измученное выражение лица.

— Да, пластырь задает правильное настроение, — согласился я. — Хорошая работа, Крис.

Раскадровки были подписаны. Все они изображали сценки для перебивок драки, снятой накануне. Я задумался.

— Не хватает самого интересного ракурса. Самого эмоционального.

— Это какого?

— Нижнего ракурса. Чтобы, короче, ты снимал, как я избиваю того парня в конце турнира. Снизу-вверх, понимаешь?

— А-а-а… Точно. — Мартин ударил себя по лбу. — Это же очевидно.

— Ага.

И режиссер уткнулся с карандашом обратно в бумажный лист. Тем временем Кристофер выложил на тарелки яйца с беконом и разлил по кружкам кофе.

После завтрака Мартин потратил полчаса, наматывая пленку на кассеты для своей портативной камеры. Он приготовил аж двадцать кассет, разложив их по кармашкам в своем портфеле. Как он объяснил, одной кассеты хватает всего на три минуты, поэтому их нужно постоянно менять.

— Ты и вчера их менял? Прямо во время драки?

— Да, между боями. К счастью, все они прошли быстро, меньше трех минут. Последний, правда, пришлось разорвать на две части, так что мы потеряли примерно двадцать секунд твоей драки. Я даже не знаю, что в это время произошло. Надеюсь, ничего особо ценного. Мне бы пригодился ассистент с секундомером, знаешь, неудобно самому.

— «Ничего особо ценного»? Этот парень меня там чуть не убил. Каждая секунда для фильма бы пригодилась.

— Эй, не осуждай меня. Был бы у меня ассистент — другое дело.

— Я могу быть ассистентом, — вызвался Крис. — Только я не умею ничего.

— Нам нужен человек, который будет бегать туда-сюда и записывать звук. Хочешь попробовать?

— Хочу. А что надо уметь?

— Надо уметь работать без оплаты, потому что мы работаем на последние деньги.

— Я согласен.

— Тогда ты нанят. Держи, приятель, — Мартин подвинул к Кристоферу кассетный магнитофон и наушники, лежавшие у телевизора. — Тут компакт-кассеты, по полчаса на одну сторону. То есть у нас есть час звука. Но по факту его меньше, минут сорок, до упора не пиши. Я не хочу, чтобы у нас на монтаже внезапно закончился синхрон.

— А как понять, сколько осталось времени свободного? — спросил Кристофер, с любопытством рассматривая поднятый перед собой портативный магнитофон.

— Хороший вопрос. Я… Я, короче, не знаю. Там есть какие-то счетчики, но… лучше просто делать пометки с секундомером. Я дам его тебе попозже, не забудь напомнить. И еще я дам тебе парочку микрофонов, подсоединишь их.

— Здорово! — с энтузиазмом ответил Крис.

— Как тебе жизнь в новой роли? Вчера — мормон, а сегодня ты уже помощник режиссера и звукооператор в одном лице, — спросил я.

— Если честно, странно это, — Крис посмотрел на свои руки. — Хотел бы я жить как раньше… но я так больше не могу. И в ад я по-прежнему не хочу.

— Если будешь хорошо записывать звук, попадешь в рай, поверь мне, — сказал Мартин, запивая бекон большим глотком кофе.

* * *

Арена под Конфуций-плаза встретила нас удушливым запахом крови, пота и железа. Когда мы спускались по лестнице в подвал, мне показалось, что я слышу голоса кричащей толпы. В ушах раздался отдаленный, едва заметный стук кулака по лицу. Вспомнилось вчерашнее.

В бойцовском клубе никто не дрался и не тренировался. Полная, абсолютная тишина. Нашу небольшую съемочную группу — и толпу ирландских бандитов, пришедшую следом, — встретил невысокий толстяк с тонкими, не знавшими труда руками. Он сидел на стуле, читал газету с китайскими символами на передовице. Заметив нас, встал, подошел и поклонился мне. Растерявшись от удивления, я сам чуть не поклонился в ответ, но опомнился и сдержался.

— Чемпион! Господин предоставляет тебе зал. Он твой. Никаких зрителей, только я.

— Сколько у нас есть времени? — спросил Мартин, выйдя вперед.

— Пять часов.

Я посмотрел на Мартина. Тот пожал плечами.

— Не знаю. Должно хватить.

Кристофер делал вид, что с ирландцами его ничего не связывает, словно и не было той драки, когда они порвали ему рубашку, поставили несколько синяков и отобрали деньги. Ирландцы тоже никакого особого внимания Крису не оказывали и не издевались над ним, по крайней мере в моем присутствии. Никакого конфликта, никаких старых обид, и это хорошо настраивало на рабочий лад. Как будто бы мы настоящие профессионалы.

Я разулся и поднялся на ринг. Стопы коснулись липкой поверхности. Пахло какой-то отбеливающей химией: видимо, уборщики драили и отмывали маты всю ночь. Кое-где, впрочем, схалтурили: я заметил в паре мест багровые пятна.

Ко мне поднялся Коннор. Мне повезло с ним — он сразу же согласился поехать и взял с собой людей. Настоящий энтузиаст кино.

— Я слышал об этом месте. Тебя не беспокоит, что мы снимаем твой фильм здесь? Тут же убивали людей, — сказал Коннор, подойдя поближе.

— Шутишь?

— Абсолютно серьезно, чемп. У этого места дурная репутация — даже по меркам Адской кухни. Иногда парней отсюда вперед ногами выносят. Все-таки бои без правил, всякое случается. Слышал, какой-то японец стал овощем после драки с бразильцем. Япошка получила ногой по башке, и его переклинило.

— Ну… что тут сказать? — я развел руками. — Значит, мне повезло. Отделался испугом.

— Если тут убивали людей, — вмешался Мартин, смотря на нас снизу, — то это даже хорошо. Задает правильное настроение. Ладно, хватит сиськи мять, нас ждет искусство. Сначала снимаем перебивки для вчерашней драки, потом — финал.

— Финал — это где меня убивают? — спросил Коннор.

— Да. Самым жестоким образом.

— Переодеваться?

— О да.

Я сказал Коннору, чтобы он взял с собой запасную одежду — что-то, что не жалко