Киноманьяк 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

выкинуть. Мы оба переоделись. К рингу уже притащили канистру с кровью. Конечно, она была фальшивой. После завтрака мы съездили в ближайший супермаркет и закупились кукурузным сиропом, какао-порошком и пищевыми красителями. Затем я взял мерный стакан и приготовил кровищу, следуя за интуицией в вопросе пропорций. Откуда-то мой мозг уже знал рецепт. Добавил глицерин и немного шампуня — чтобы кровавая жижа не так сильно липла к коже.

Отдельно у ринга поставили бутылку с продырявленной крышкой, внутри плескалась слегка розоватая «артериальная» кровь.

Я снял с лица все пластыри, на ринг поднялись люди Коннора, и мы начали снимать перебивки. Сцены получилось заснять легко и непринужденно, сделали мы их минут за тридцать. Парочка прыжков, взмахов кулаками, уворотов и падений — ничего особенного.

Затем ко мне поднялся Коннор. Рядом встали Мартин с Крисом — тот неуверенно держал свой магнитофон. На его плечах лежали мониторные наушники.

— Вы видели раскадровки, парни, — сказал режиссер, — выучили первую сцену?

Я кивнул. Коннор тоже. Вокруг ринга собрались шестеро ирландских бандитов.

— Отлично, начинаем по моему сигналу. Но сначала… Крис, нацепи на Джоша пластыри.

Когда Кристофер закончил, Мартин поднял камеру и направил на меня. Я взглянул на нее и увидел свое лицо, причудливо искаженное в выпуклой линзе. На носу красовался пластырь.

Я поднял кулаки, встав в позу обреченного на смерть бойца, словно на постере фильма «Только Бог простит» Рефна.

Кристофер, держа магнитофон в одной руке, направил тонкий и длинный микрофон в нашу сторону. Он покусывал губы, нервничал. Интересно, молился ли он перед съемками, чтобы унять нервы? И если молился, то кому?

— Три…

Я посмотрел на Коннора. Он прищурился и сжал челюсти. Началось его превращение из ирландского хулигана в психованного киношного маньяка.

— Два…

Вдох, выдох. Я сжал кулаки так крепко, что вены проступили, и дернулись грудные мышцы.

— Один…

Ну все, поехали.

— Мотор!

Крис щелкнул по кнопке магнитофона. Первые несколько секунд Мартин просто снимал нас двоих общим планом — как мы стоим и с ненавистью смотрим друг на друга. Но это была ненависть разного толка: Коннор смотрел на меня, стараясь изобразить также и страх. Он часто дышал, поднимая и опуская грудную клетку. Моя ненависть была другой — холодной, выверенной. Я почти не двигался. В какой-то момент, когда Мартин подошел ближе, я снял с плеч армейскую куртку — и бросил ее за пределы ринга.

— Снято. Молодцы.

Один из ирландцев вернул мне куртку. После этого Мартин поднял камеру к потолку, а я бросил куртку еще раз, и сценка родилась в новом ракурсе.

— Снято, — Мартин несколькими короткими движениями вскрыл крышку камеры, достал кассету и спрятал ее в одном из карманов своей режиссерской куртки — с кучей подсумков, как у бойца спецназа. За полминуты он сменил кассету. — Приготовились. Мотор!

Коннор побрел вдоль канатов, камера ловила его движения. Мартин медленно шел к нему, приближая его физиономию все ближе и ближе к линзе. Коннор сыграл нервозность — дернул головой, зажмурился, его щека и верхняя губа приподнялись, обнажив зубы.

Крис аккуратно шел рядом с Мартином, смотря ему под ноги, чтобы не сбить режиссера на пол.

— Снято. Джош, теперь твоя очередь… Мотор!

Я уверенно и неспешно двинулся на Коннора. В этот момент в фильме должна будет играть тревожная, но по-своему торжественная музыка. Вроде той, что играла в сцене, когда Ума Турман выбиралась из могилы во второй части «Убить Билла». Но навряд ли мы получим для нашей короткометражки самого Морриконе.

Мы сняли еще несколько сценок противостояния характеров — с напряженными гляделками в том числе. И затем начался бой. Его мы снимали дольше, чем я планировал — около часа, наверное. Я лажал, Коннор лажал, Мартин переснимал плохие моменты и регулярно менял кассеты.

Снимали мы короткими, быстрыми фрагментами, чуть ли не каждый удар по отдельности — Мартин хотел сделать яростный, стремительный монтаж, и ему требовались самые разные кадры. В какой-то момент мне подумалось, что он сам не знает, какие конкретно сцены ему нужны.

И возможно, это действительно так, учитывая, что он впервые за долгие годы занят производством по-настоящему собственного фильма. Хочет, наверное, поэкспериментировать на стадии монтажа. Но он хотя бы не переснимал одну и ту же сцену по сто тысяч раз.

Впрочем, несколько связок ударов Мартин снял целиком.

В какой-то момент в ход пошла кровь. Мы постепенно наносили сладкую красную жижу на руки и лицо, добавляя все больше и больше кровавости. Вот первый кадр: я наношу удар. Вот второй: Коннор дергается в сторону. Третий: Крис, налив кровь в стакан, резким, стремительным движением расплескивает ее на маты, и та моментально липнет к тенту.

К последним сценам Коннор выдохся. Но я не жалел его, а радовался отличным кадрам — получился уставший и измученный злодей, которому суждено умереть на ринге. Что может быть лучше для фильма о мести?

— Мотор!

Коннор отступил и вжался в перила, изобразив испуг. Его рука скользнула в карман за ножом.

— Пауза! — приказал Мартин, и Коннор замер. Режиссер подошел ближе, направив камеру на нож. — Мотор!

В кадр попало блестящее лезвие. Само собой, нож был настоящий, искать убедительно выглядящую фальшивку у нас не было времени.

Я набросился на Коннора, схватил его за руку, вывернул ее, заставив нож выпасть.

— Снято!.. — Мартин встал поближе, чтобы заснять действие крупным планом. — Мотор! А, нет, стойте. Надо сменить пленку.

Полминуты мы стояли неподвижно, смотря друг на друга. Я подмигнул ему, как бы напомнив, что мы деремся понарошку. И когда прозвучал «Мотор», я схватил Коннора за окровавленную футболку, дернул на себя — и врезал лбом ему в переносицу. Само собой, в неполный контакт, вовремя остановился, но ударил так близко, что наши черепа соприкоснулись. Коннор, убедительно взвыв от боли, грохнулся спиной на маты. Я повалился на него сверху — и принялся бить по лицу. Сцена получилась одним дублем. Я боялся, что Мартин заставит переснимать весь эпизод, но ему, похоже, сцена тоже понравилась.

— Снято! — сказал он с воодушевлением.

Режиссер лег на спину рядом с Коннором и направил на меня камеру. Нижний ракурс — для эффектного добивания и демонстрации тотального доминирования.

— Мотор!

Я начал «избивать» Коннора. Его герой пытался остановить моего — он вжался в мою шею, пытаясь задушить. Я сжал челюсти, показал зубы, залитые мерзкой сладкой кровищей. Сорвал со своей шеи руки Коннора,