Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

уж она-то знала, как кулоном распорядиться! Но успокоилась, когда ей досталась беленькая бейсболка, которую она тотчас надела, хотя была ночь и солнце голову не пекло.

Суперприз, конверт с пятью тысячами, Валентин Николаевич придержал до завершения розыгрыша. Сказал, держа его перед собой:

— Никто не знает, что здесь. Я тоже не знаю. Но мне очень интересно — вдруг что-то ценное. Потому я попытаюсь выкупить его. Итак, Толик…

— Тридцать четыре, — объявил Толян.

— Я! — радостно закричал Ян, выбежал к Валентину Николаевичу, но тот не спешил вручать конверт:

— Даю тысячу рублей, и не будем открывать.

— Нет! — решительно заявил Ян.

— Деньги бери, малой! — крикнул кто-то из старших ребят.

— Две тысячи! — прищурился директор лагеря, Ян мотнул головой.

— Две с половиной. Подумай, вдруг там сто рублей, — предупредил Поддубный.

— Бери бабло! — прокричал Памфилов.

Я понимал, что бесполезно, потому что Ян уперся, а если он упрется, с места его можно сдвинуть разве что бульдозером. Валентин Николаевич вручил ему конверт.

Я знал, что там, и ждал реакцию Яна.

— Пять тыщ! — воскликнул он, вскрыв конверт, и запрыгал по песку на манер «Эй-Си Ди-Си».

Очень кстати. Эти деньги нужны ему как никому; когда грядет операция, каждая копейка на счету.

Валентин Николаевич разыграл черную кепку и носки и объявил:

— А теперь — зажигаем! — он бросил в костер охапку хвороста, чтобы взметнулось пламя. — Прыгать через костер больше нельзя. Дискотеку объявляю открытой!

Нина Игоревна врубила магнитофон — заиграл «Кар-Мен», и папуасы выскочили плясать и корчить рожи. Они так заразительно танцевали, сверкая босыми стопами, что девчонки присоединились к ним без раскачки, следом вышли пятеро местных.

Илона Анатольевна смотрела на танцующих с умилением. Все веселились, и безудержный азарт перекидывался от одного к другому, словно огонь при пожаре. Невеселым выглядел только Самочкин, у которого двухкассетник забрал всю славу.

Алекс замкнулся в себе и держался особняком. Ему не праздновать хотелось — поскорее покинуть место своего позора, я отлично его понимал.

К нему подошел Тимофей, что-то сказал виновато. Запрокинув голову, Алекс напрягся, ему безумно хотелось реванша, но он встал, пожал протянутую руку, парни обнялись, примирились. Ай да Алекс! Молодец! Вот таким должен быть будущий дипломат, и Тимофей воспрянул, перестал себя винить.

К нам подошла Гаечка; переминаясь с ноги на ногу и отводя взгляд, пролепетала:

— Паш, можно тебя на пару минут? Нужен твой совет.

— Конечно.

Я кивнул Илье и следом за подругой направился к морю. Теперь мы были связаны одной тайной. Все было понятно, а внутренний голос все не унимался, велел хотя бы прикоснуться к девушке. И ведь ни за что не скажешь, что это желание навязано!

Ощутив чужой недобрый взгляд, я обернулся и увидел Поддубного, смотрящего на нас с неприязнью и тоской. Вот, даже взрослый мужчина поддался.

— И надолго это? — спросила Гаечка жалобно и повысила голос, чтобы перекричать магнитофон. — Он так смотрит, что под землю хочется провалиться! Если так, то, получается, что лечить мне можно только мужа?

— Думаю, процесс обратим. Поддубный взрослый мужчина и сможет себя контролировать, Алекс тоже сможет… У тебя есть кандидат на вручение кулона?

— Не знаю даже, стоит ли, — грустно проговорила она, изучая ногти, слишком белые на фоне загорелых рук. Такие белые, что казалось, они светились в темноте.

— Расскажешь? Может, посоветую чего…

Гаечка наградила меня задумчивым взглядом, где искушение сбросить груз сомнений граничило с желанием оставить все, как есть.

— Спасибо. Пожалуй, нет. Я сама должна принять решение. Еще и целительство это… Сложно. Теперь надо жить, помня о том, что с меня теперь другой спрос.

Мы синхронно повернули головы, когда вдруг заиграл медляк «Скорпов» — слишком рано для дискотеки, но народ начал охотно разбиваться по парам. Первыми стали перетаптываться у костра Чумаков и Любка, которая положила голову ему на плечо. Толян и Саня-бычок пригласили хохотушек, которых привели с собой. Длинноногая Наташа набралась смелости пригласить Тимофея, сидящего рядом с Алексом, тот перевел взгляд на Гаечку, и тут между мной и нею образовался Самочкин, протянул руку, опередив спешащего к Саше Голодного.

Удивленно вскинув брови и подумав пару секунд, Саша одарила его улыбкой и положила свою руку в его.

Глава 15

Первая

Я проводил взглядом Сашу и Самочкина и подумал, что они красивая пара: Андрюха — высокий брюнет, волосы волной, к тому же эрудированный и одаренный. Сашка подтянутая, длинноногая, талантливая. Им было бы нескучно вместе.

Голодный остановился, будто подстреленный, беззвучно выругался, собрался пригласить Олю, но его опередил Памфилов. Девчонок явно не хватало. Взрослые тоже не терялись. Леонид Эдуардович пригласил тетю Лору. Валентин Николаевич — Нину Игоревну, ее дочь кружилась с Ильей.

Ия Киселева и Ян под конец песни тоже образовали пару, перетаптывались на пионерском расстоянии. Что меня насторожило: Поддубный по-прежнему смотрел на Гаечку то с тоской, то со злостью.

Мне хотелось пригласить Сашу. Вообще, сегодня ее звездный час, да и вчера был. Так и не замечаешь, как боевая подруга расцветает, превращается в очаровательную женщину.

Играла музыка, далеко разносясь по побережью, народ веселился, а мне хотелось тишины и светящегося моря. Ну, неинтересно это мне! Потому я отошел к линии прибоя, глянул на костер, разгоревшийся до небес, на движущиеся силуэты, размотал бинты, оделся, отошел подальше и нырнул, открыл глаза в черноте, и росчерки светящегося планктона виделись мне кометами.

Останься со мной подольше, беззаботный вечер! Так не хотелось снова в суету, но это было необходимо. Пока все веселились, доносились басы, взрывы хохота, усиленный рупором голос Валентина Николаевича. Гаечкиными усилиями Поддубный был бодр и доволен жизнью.

Глядя на белесый Млечный путь, я наслаждался покоем.

Вылез из воды, только когда замерз.

Играл уже другой медляк, но пары остались теми же, кроме Гаечки, которая теперь осчастливила… Мановара, и он выглядел вполне довольным, потому что сработал стадный эффект: все побежали ухаживать за Сашей, и он побежал. Она предпочла его, значит, он я молодец и крутой.

— А теперь белый танец! — объявил Валентин Николаевич, и наконец пары изменились. Наташа пригласила Денчика, Оля побежала ко мне и протянула руку. Гаечка украдкой вытащила цепочку с сердцем, разделенным на половины, и посмотрела в толпу, расправила плечи, сделала шаг навстречу чему-то — решилась, но вскоре передумала, сникла и убрала цепочку в карман.

Только Любка осталась с Чумой, а Ия — с Яном. Гаечка танцевала без удовольствия, с задумчиво-скучающим выражением лица. Казалось, что ей хочется побыстрее сбежать, но она почему-то терпит.

Вдалеке начали вспыхивать зарницы, напоминая, как же нам