Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

— Это от Поддубного зависит, — ответил я. — Я бы повторил. Хотя бы пару дней тут провел, так-то работы много.

Алекс разделся и нырнул, погреб кролем. Москвичи с гиканьем тоже побежали плескаться. Мужчины подошли к берегу — контролировать, чтобы никто не переусердствовал с заплывом и не утонул. Любка позвала дельфинов, приплыла малышка-азовка, позволила себя тискать, сея радость и позитив в рядах отдыхающих.

Потом мы позавтракали овсянкой и яйцом с маслом. Все это приготовили женщины-воспитатели и Люба, которая не хотела расставаться с ролью хозяюшки.

Гаечка просидела в палатке до самого завтрака, Алекс попросил ее порцию и понес ей. Я сидел на полотенце, ел овсянку и ловил себя на мысли, какая же она вкусная! Наверное, так потому, что она приготовлена на костре, и не из-за изменения вкусовых качеств — причиной всему романтика момента. Остальные тоже ели за обе щеки.

А потом пришла пора самого неприятного: демонтажа палаток. Как мы страдали, их устанавливая! Но сейчас страдали еще больше. Правда, для демонтажа хватало и четверых человек.

Час — и мы мокрые от пота, а палатки собраны, лежат тюками. Скоро потащим их на погрузку, как муравьи — гусеницу.

— Это арендованные палатки? — спросил я у Поддубного.

— Геннадию Константиновичу их подарили, — ответил он.

Я посоветовал:

— Неплохо бы нормально зашить прогрызенное мышами.

— Это да.

— Геннадий Константинович приедет? — поинтересовался я.

— Нет, — сказала услышавшая нас Илона Анатольевна. — Он сильно устал.

Я окинул взглядом разворошенный лагерь, по которому ходили скорбные ребята, будто выжившие — по разоренному городу.

Женщины расфасовывали мелочевку по мешкам.

— Освежиться! — скомандовал Поддубный и направился к воде, стягивая футболку.

За ним пошла Илона Анатольевна, рассказывая, что ему не нужно перенапрягаться и таскать вещи, ведь вокруг полно сильных молодых людей.

Освежились. Вышли на берег. Навьючились и поволокли вещи к пятачку, куда подъедет автобус. Действовали по предыдущему плану: оставили на вещах Поддубного и пару парней, остальные отправились за тем, что не принесли первой ходкой.

Алекс с Гаечкой уже воссоединились и ворковали в тени деревьев с названием лох серебристый.

Еще две ходки с промежутками на купание — и вот у дороги лежит куча вещей, ждет автобус.

Он приехал через полчаса, и началась погрузка, но возникла проблема: никто не хотел уезжать первым рейсом, но это было необходимо, потому что автобус следовало кому-то разгрузить, потому я сказал:

— Готов пожертвовать собой. Кто со мной на разгрузку? Нужны еще четыре человека. Кто будет этим героем?

Леонид Эдуардович посмотрел на Илью, тот понурился, но отказываться не стал. Тимофей поднял руку.

— Я поеду!

— Так уж и быть, — прогудел Чабанов и кивнул на Минаева. — Мы с вами. Только дайте пятнадцать минут с морем проститься.

— Время пошло, — сказал Валентин Николаевич, и мы ломанулись в море.

О, каких усилий стоило выгнать себя из воды!

Как жаль, что у меня нет машины. Каждый день сюда ездил бы, а на мопеде не накатаешься.

Нагруженный автобус завел мотор.

Добровольцы разместились на тюках, мы с Ильей разлеглись на заваленных вещами передних сиденьях, и я наконец рассказал ему о произошедшем ночью, уверенный, что из-за рокота мотора нас не услышат. О, как он возбудился! Мы начали перебирать варианты, что же произошло особенного. Никакое рядовое событие не способно так глобально повлиять на таймер.

У водителя играло радио, он тихонько подпевал исполнителю, и я вспомнил, что, по словам Гаечки, этот человек обречен. Надо будет сказать ему, чтобы проверился у врача.

Песня закончилась, и начались новости.

— Сделайте погромче, пожалуйста! — попросил я, водитель выполнил просьбу.

Рассказывали про Ельцина в Красноярске, эстонский саммит, который проходил вчера, и о том, что ночью в реанимации скончался Борис Березовский, и теперь две взрослые дочери, жена, которая в Лондоне, решают, где его хоронить.

— Вот оно что случилось! — воскликнул Илья.

Он был прав — вот оно, то самое событие. Непонятно только, как это связано со мной: из-за моей деятельности в октябре 1993 года выжил кто-то, сильно поспособствовавший смерти олигарха? Или его просто накрыло волной от брошенного в воду камня? Точнее, скалы.

Глава 17

За нами будущее

Все, день пропал, буду думать, как изменятся чеченские войны со смертью Березовского, ведь там такой клубок интересов, что сам черт ногу сломит. Но, чтобы разобраться в последствиях, нужно поднять на свет воспоминания меня-взрослого.

К счастью, я не был непосредственным участником боевых действий. К сожалению, не имел доступа к секретной информации, а просто выполнял приказы. Кувшинка не ведала, куда течет река. А если бы ведал, что изменил бы?

Да все.

Итак, Березовский мертв, является ли он несущей конструкцией в схеме чеченских войн, или он легко заменяем, и его место с легкостью займет кто-то другой? Вспомнилась карточная игра, кажется, называлась она «мокрая курица». Когда на рассыпанных кучкой картах строился карточный домик, и надо один за другим вытаскивать карты, чтобы не завалить домик. Никогда не интересовался, был ли Березовский той картой, которая все развалит, если ее вынуть.

Я потер виски, пытаясь систематизировать поднятую муть воспоминаний. Из мыслей вывел Илья, шепнувший:

— Он помер! Прикинь — помер-таки! А в той остался жить?

— Да. Скоро в Чечне должна быть большая война. Страшная, несправедливая война, когда наших постоянно предавали свои же. Береза подыгрывал боевикам, есть мнение, что способствовал похищениям мирных граждан, захватам заложников и терактам, на том и наживался, отмывал деньги через боевиков, подыгрывал британцам и потом туда эмигрировал и вроде как самоубился.

— А на самом деле нет.

Ответ был очевиден даже подростку.

— Он слишком много знал и многих мог потянуть за собой. А теперь подох, его миллионы достанутся не слуге, который его кинул, а потом воцарился и разожрался, а детям и женам. Значит, не появится олигарх, который играл ту же роль в другой войне и, подозреваю, так же наживался на чужих смертях.

— Так что, теперь большой войны не будет? Все произойдет иначе?

— Увы, — вздохнул я, — есть еще Гусинский, Черный или как там его, которые крутят те же схемы. Березовский преставился, его место займет кто-то из них и будет так же грабить и предавать. Черный так вообще бандит, неудивительно, что он с террористами ведет дела.

— А если и их перебить? — размечтался Илья.

— Слишком много заинтересованных лиц, — ответил я. — И тут, и в Лондоне. Напрямую они не вмешивались, по крайней мере, данных о разведчиках у меня нет, но деньги отмывать помогали. Но если подохнут все российские мрази, кто на этом наживался, а