Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

«Тимуре и его команде», я — на ужастике «Кэрри», потому что подростки такое любят, и там виктимная героиня, не такая как все, ей они должны сопереживать, но Илоне Анатольевне удалось нас убедить, что лучше показать диснеевский мультик про Питера Пена.

Пришлось дрэку побегать, чтобы раздобыть оборудование и пленку, мультик-то старый, пятидесятых годов, зато добрый и правильный. Эту пленку ему чуть ли не из Питера выслали.

Сейчас повесят экран в большом зале без окон, который был складом, расстелют маты, потому что столько стульев неоткуда взять. Здесь же будет проходить презентация. Мне казалось, что, если гости расположатся на матах, будет даже лучше, получится непринужденная дружеская атмосфера.

В большом светлом зале планировался фуршет. Пока еще никто не знает, что такое канапе, и я назвал их минибутерами. Их нареза́ли Гаечка, Лихолетова и Алиса. Любку допустили к продуктам только после сдачи анализов, в том числе на глистов.

Фуршет тоже входил в демонстрацию. Дети должны почувствовать, что они причастны к чему-то крутому, модному, прогрессивному и даже немного запретному, потому я и настаивал на «Кэрри». Взрослые, которые организуют молодежные движения, горят именно на том, что недостаточно прогрессивны, молодежь с ними взаимодействует неохотно и, что говорится, за деньги, а не по любви. Я делал ставку на то, чтобы у нас было интересно.

Пока мало где есть такая практика. Мне хотелось, чтобы встреча с будущими прогрессорами проходила, как вечеринка в американских фильмах, и они потом взахлеб рассказывали друзьям, какое появилось крутое молодежное движение.

Знакомство тоже будет проходить нестандартно, без памяти взрослого я ни за что до такого не додумался бы. Ну и кульминация нашего вечера — поедание торта, как-никак вместе мы проведем пять часов, а если ребятам понравится, то и дольше, и все проголодаются. При самом благоприятном раскладе мы планировали распустить всех в восемь-полдевятого вечера.

Торт должен ближе к вечеру привезти бабушкин водитель. Вместо шампанского и кофе будет пакетированный чай — удалось раздобыть аж два электрочайника.

Парни разгрузили машину дрэка, который выполнял роль организатора всего, и за лето скинул килограммов семь, помолодел, подтянулся и утратил сходство с троллем. Пожелав нам удачи, он укатил восвояси; начало смены — самое ответственное время.

Все начнется в четырнадцать ноль-ноль, через четыре часа. Судя по тому, как топталась Илона Анатольевна, как поглядывала на часы и кусала губу, ей было не по себе, как и любому человеку, делающему что-то непривычное. Ну и нас всех беспокоило, что мы расстарались впустую, и никто не придет.

Наша классная настаивала на традиционном проведении встречи: мы торжественно презентуем организацию, рассказываем о своей деятельности, потом каждый гость рассказывает о себе, они разбиваются в группы по интересам, но я настоял на несколько ином формате и взаимодействии, более комфортном для неуверенных в себе подростков, большинство из которых интроверты. Заставь такого выступить перед толпой незнакомых людей — и все, он потерян для «Прогрессоров», тоньше работать надо.

В презентации согласились участвовать москвичи: Алекс — скорее всего из-за Гаечки, он даже торт проспонсировал, Олег, Егор, Лекс — из солидарности. Все они выпустились из школы и теперь студенты, у них была ответственная и очень нужная функция: узнавать, какие вузы есть в Москве, какие там условия поступления, вероятность поступить бесплатно и конкурс. Они согласились приезжать на зимних каникулах и рассказывать это все моим землякам.

Что касалось остальных ребят, они взяли на себя функцию кураторов ячеек. Учителями будут взрослые, посредниками — моя команда. Гаечка будет курировать литературную секцию, Мановар — музыкальную. Яна прокачать бы, учил бы ребят взаимодействовать с компами. Ничего, в Москве наберет литературы, освоит знания на моем компьютере, и все будет. Что касается компьютерного класса, уговорю директора, чтобы позволял учиться на школьных машинах, которые теперь у нас точно будут. Тимофей пока возглавит секцию бокса, потом его сменит Рамиль и кто-то еще.

Ну а самая ответственная миссия была на мне: в финале нашей встречи, когда станет ясно, кто свой, а кто чужой, предстоит дать толчок к развитию десяткам подростков. Нужно минимум слов. Я два дня думал над словами, нашел оптимальные, но все равно опасался, что мое выступление будет иметь тяжелые последствия и на день выбьет меня из жизни.

Как же мне не хватало Наташи, которая настроила бы гостей на нужный лад!

Еще другие мысли крутились: скоро придут потенциальные соратники, список тех, кто достоин получить дар, расширится — то только в одном городе, а мне нужен максимальный охват. Надо придумать, как это устроить.

Из помещения вышла Гаечка, качнулась на пороге с носка на носок и отчиталась:

— Минибутеры готовы. Получилось много. Идемте смотреть.

Мы с Илоной Анатольевной направились за ней. В большом светлом зале стояли четыре школьные парты — списанные, но реставрированные по мере сил и застеленные скатертями, на них красовалось по четыре блюда с разнообразными капапе. Девчонки вырезали кругляшки из кусочков хлеба рюмкой, они были белыми, серыми, черными. Шпажек было не достать, и сыр, колбасу, огурцы, помидоры, буженину к кругляшам пришпиливали большие спички, лишенные головок.

Вспомнилось, какое удивление у учителей вызвал шведский стол. Наверняка и наши гости удивятся таким вот странным бутербродам. Пока еще не проявился тот умник, который к любой более-менее приличной вещи или процессу прицепил дополнение «евро». А так — вполне себе евробутеры.

Их было недостаточно, чтобы наесться, и приемлемо, чтобы ненадолго утолить голод. Я рассчитывал, что большинство ребят пообедает дома.

— Тебе не стремно? — тоскливо спросила Гаечка. — Я жутко боюсь. Как вспомню кобыл московских, так сразу в дрожь.

— Тебе-то чего бояться? — удививлась Илона Анатольевна. — У тебя одна небольшая роль и стих.

— Всегда стремно, когда делаешь что-то новое, — поделился очевидным я. — Главное начать, потом страх пройдет.

Гаечка шумно вздохнула, обняла себя руками, словно она мерзла. Будто почувствовав это, вышел Алекс, встал рядом. Гаечка оставалась недотрогой, и он боялся лишний раз к ней прикасаться. Однако он был счастлив. За все время нашего знакомства таким окрыленным я его не видел никогда. Гаечка тоже радовалась, но в ее глазах — то страх, то радость. Ей бы к психологу хорошему, чтобы побороть эту проблему, да где ж его взять? Придется Алексу ее долго приручать.

Я взял канапе с бужениной, отправил в рот, чем спровоцировал возглас Лихолетовой:

— Паша! Не надо шакалить на кухне! Их и так мало.

Ближе к четырнадцати стали сходиться учителя: Эрик, который учил Борю, моя Верочка, одного взгляда на которую достаточно, чтобы вогнать меня в краску, Антон и Нага, Мановар