Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Взрослых тоже привлекли канапешки, потому пришлось немного отложить на маленькую тарелку — взрослым, как и детям, хотелось попробовать евробутеры.

В полвторого Илона Анатольевна распорядилась:

— Друзья! Скоро начнут собираться гости. Давайте пока скроемся с глаз в кабинетах. Мальчики, вас это тоже касается. Девочки, накрываем столы скатертями, это все-таки вторая часть нашего знакомства, сперва — презентация.

Девушки послушались и спрятали угощение, накрыли сверху скатертями. Лихолетова и Любка встали у входа с анкетами и ручками, которые планировалось раздать каждому гостю.

Я выбежал на улицу, перешел через дорогу и посмотрел на помещение издали. Никакой музыки, никаких надувных шаров и украшательств, все предельно просто: рекламная вывеска с нашей эмблемой — рукопожатием, и черные большие буквы: «Прогрессоры».

Ну а как еще выглядеть офису тайного ордена?

Интересно, на сколько сдвинется время на таймере, когда мы все провернем?

Или ни на сколько, потому что мы замыслили никому не нужную блажь? Придут три калеки, шарахнутся друг от друга, и останется с нами кто-то один, самый бестолковый.

Вот этого мы все боялись больше всего. Тогда выступим друг перед другом, съедим вкусное, и я помашу рукой уплывшим денежкам. И надеждам ускорить процесс спасения человечества.

Глава 19

Клуб анонимных социофобов

До открытия презентации оставалось пять минут. Мы с Илоной Анатольевной стояли у порога, за дверью дежурили Гаечка и Лихолетова с ручками и рукописными анкетами в виде тонких тетрадей, потому что вопросов было много.

Чтобы не возникало неловких пауз, которых непонятно, чем заполнять, нужно ребят занять.

Анкеты писала Гаечка своим каллиграфическим почерком, под копирку, и ушел у нее на это целый день. Анкет было больше ста. Вот обидно будет, если мои опасения подтвердятся, и никто не придет!

Если в торговле я худо-бедно разбирался, и был живой пример перед глазами, который все рассказал, то от общественной деятельности я шарахался, как черт от ладана, и как все устроено изнутри, представлял себе смутно.

— Может, мы пугаем посетителей? — спросил я у англичанки, провожая взглядом проходящих мимо людей. — И лучшей уйти? Вон паренек стоит, сюда смотрит и боится сдвинуться с места.

Она лишь пожала плечами, а я спустился по ступеням, снова перешел на другую сторону широкого тротуара и только сейчас увидел застывших истуканами подростков. Пришли они в основном поодиночке и просто боялись заходить.

Загонять их было глупо, приглашать тоже, потому я решил проверить, сработает ли стадный инстинкт, прошелся туда-назад и бодрым шагом направился ко входу, где ждала Илона, жестами показывая ей, чтобы заходила внутрь. Она, слава богу, сообразила и исчезла.

Шагая к двери, я наблюдал в зеркальное стекло, как вслед за мной идут парни и девушки, мальчики и девочки, было их точно больше десяти человек, что уже не провал, хотя и триумфом не назовешь, все же мы надеялись, что придет человек пятьдесят.

Но теперь я был рад и тому, что есть.

Подходя к порогу, ребята косились друг на друга, видя братьев и сестер по несчастью.

За дверью Гаечка с Лихолетовой переговаривались и замерли, когда я сказал:

— Идут!

Илона Анатольевна скрылась с глаз, я переместился в пустой кабинет, окна которого выходили туда, где порог, чтобы считать гостей: не пятнадцать, больше!

К посетителям вышли Любка и Алиса, обе яркие, модные, они должны были проводить девочек в зал с матами, где уже расселись наши, показывая гостям пример, что делать дальше. Сопровождать парней вызвались Памфилов и Кабанов. Потому что девушкам комфортнее с девушками, а парням — с парнями.

Коридор наполнился голосами. Понеслась! Что говорится, в добрый путь! Толпа втягивалась в здание, голоса звучали все громче. Подростки появлялись будто бы из ниоткуда — все они сидели в засаде, ждали первого смелого.

Полная пожилая женщина с тростью, ведущая за руку высокого парнишку лет пятнадцати, в очках, неожиданно сменила направление и тоже направилась сюда, пристроилась в хвост очереди. Парень обреченно опустил голову, поправил очки.

Я побежал в кабинет напротив, где пряталась единственная взрослая — Илона Анатольевна. Она обернулась ко мне, я указал туда, где вход.

— Спасайте. Бабка привела за руку парня и рвется к нам.

Илона Анатольевна покачала головой, побежала и спасать всех нас от бабки, наверняка вредной, и пытаться отбить у нее парня хотя бы на несколько часов.

Таких ребят было жаль больше всего. Сразу вспомнилась повесть «Похороните меня за плинтусом». Но ничего, одного отбили от деспотичной бабки отбили, сделали из толстяка чемпиона, и этого постараемся отбить.

Голос тетки напоминал циркулярную пилу, которая взвизгивает, впиваясь в слишком твердую породу. Подростки все уже вошли — я видел через открытую дверь, бабку Илона Анатольевна не впускала, доносился ее спокойный голос:

— Вы поймите, мероприятие организовано детьми для детей. Они все сами делали, я просто слежу за порядком, в присутствии взрослого они не смогут чувствовать себя расслабленными и в кругу друзей.

— Что у вас тут за сборище, что мне видеть нельзя? Вдруг вы секта, и зомбируете Мишу? Он у меня знаете, какой телок? Куда ведут, туда и идет.

Я не видел спорящих взрослых, но видел парня. Он морщился от слов бабки, словно они причиняли ему физическую боль, сутулился, смотрел себе под ноги.

— Хотите, подождите на скамейке, Миша сам вам все расскажет.

— На скамейке? В такую жару? — взвизгнула старуха. — Вам точно есть, что скрывать! Хорошо, что я нашла то письмо! А то влип бы опять. Миша, домой!

Мне предстояло сделать внушение большому количеству людей, и расходовать силы было нежелательно. Но бабка растопырилась в проходе и не давала пройти двум девочкам, ее голос звенел все громче, истерики все прибавлялось. Долговязый Миша топтался рядом, красный, как рак, не смеющий поднять глаз. Он был точно бабочка, замотанная пауком в кокон, но еще не выпитая: дергается, пытается расправить крылья, а сил не хватает. Куда там, когда такая матерая паучиха бдит!

Мой отец — просто домашний тиран, он может сломать об коленку, но всегда есть шанс срастить кости. Паучиха выпьет досуха волю, жажду жизни, радость, и отпустит безликую тень, только когда ее силы иссякнут, и придет пора умирать. Парнишку нужно спасать, вот только получится ли? И не натравит ли паучиха на нас ментов? Найдет Корма, Петиного папашу, и будут вместе писать злостные кляузы.

— … А потом он меня прирежет и квартиру продаст!

Я