Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Дальше слово предоставлялось желающим высказаться по теме, это были мои друзья, которые говорили то же самое, но немного по-другому. Смельчаки нашлись и среди новеньких, Артем радовался, что наконец пересекся со мной, он учится в городе, потому никого из Николаевских не знает.

Девочка и мальчик лет двенадцати были из инициативных экстравертов, которым за их инициативу к месту и не к месту всегда влетало от ровесников. Девочка пересказала свою анкету: в классе ее непонятно почему не любят, а она мечтает о дне рождения, куда прийдет много друзей. И, вот беда, у вредного одноклассника день рождения тоже шестого июня, к нему ходят, а к ней — нет!

Я слушал, делал выводы, что проблемы у детей шире, чем мне думалось поначалу. Потому что подростки жестоки, любое отклонение от нормы — повод для травли. Это может быть не только замкнутость, но и чрезмерная общительность.

Есть с чем работать, но как? Я ведь не психолог, а, если можно так сказать, суггестор-недоучка. Ребята должны сами работать над собой, если я откорректирую их, это и будет то самое приведение личности к общему знаменателю. Потому не буду, пусть притираются друг к другу и набивают шишки, единственное, что сделаю: обозначу ориентиры.

После обмена впечатлениями Илона Анатольевна попросила гостей помочь ей оформить вывеску, которую мы сделать якобы не успели, потому что коллективная деятельность сближает. При этом надо было наклеить буквы, состоящие из множества перемешанных составных частей. Инициативные сразу впряглись в работу, попытались подрядить интровертов, те или подчинились, или абстрагировались, и Илона Анатольевна очень осторожно взяла власть в свои руки.

Раз — и бумажная вывеска готова. На ней — надпись: «Молодежный клуб „Прогрессоры“» и эмблема — рукопожатие.

Особенно внимательно я наблюдал за Мишей, которого привела бабка: он держался в стороне, его глаза горели азартом, но почему-то он ничего не делал. Не выдержав, я подошел к нему и спросил:

— Ты ведь хочешь помочь. Почему бездействуешь?

Ответил парень то, что, видимо, многократно слышал от бабки:

— Я все испорчу, у меня руки кривые.

О, сколько сожаления было в его голосе! Не до конца его выпила паучиха.

— Не бойся делать то, что хочется, — сделал внушение я, не выдержал. — Не бойся отстаивать то, что тебе дорого, это нормально. Все мы рождаемся с кривыми руками и, только тренируясь, делаем их ровными. Не бойся ошибаться. Пойдем, поможешь повесить вывеску.

Никого не смутило, что вывеска картонная и продержится до первого дождя. Главное, она выполнила свою функцию: вынудила незнакомых подростков взаимодействовать.

Потом Илона Анатольевна пригласила всех на фуршет. Гости вошли в помещение, где на столах пестрели канапешки, и растерялись, сбились в кучу, не зная, что делать дальше, ведь они никогда такого не видели. И снова пример подали мои друзья, взявшие у девчонок одноразовый стаканчик с компотом и принявшиеся закусывать канапе.

Гости сперва ели с опаской, потом распробовали и смели все не за отведенные полчаса, а за десять минут, и никого не смутило правило последнего блинчика на тарелке.

Расслабившись, ребята начали общаться. Пока это просто просьбы что-то подать и вопросы типа «Что это такое», но ведь главное начать!

— А стаканчик можно забрать? — спросил у меня Миша-очкарик, видимо, ему понравилось, что я в него поверил, он привык слышать о своей ущербности.

Но каким быть парню, которому все запрещают, ссылаясь на его криворукость? Где учиться, как прокачиваться?

Собрав с подносов даже крошки, гости вернулись в зал с матами, где Илона Анатольевна рассадила их кучками, жители одного района рядом друг с другом, и начался просмотр «Питера Пена».

После начался интенсив: «Что мне хотелось бы в себе изменить». Оказалось, почти все тяготятся своей стеснительностью и не знают, как это победить. Вела интенсив Гаечка, рассказывала о своем прошлом и делилась опытом, что она делала, когда социофобия мешала жить.

Она и сейчас мучилась, но преодолевала страх, переступала через себя и настолько преуспела, что продекламировала стихотворение собственного сочинения, «Путь на закат». После нее выступил Минаев. Он не готовился, потому постоянно сбивался, краснел, и я все время его поддерживал, видя мотивы парня: раз Гаечка, которую он любит, смогла преодолеть такой же страх, как у него, то и он сможет. Он же мужчина, должен быть сильнее

Алекс на мероприятии тоже присутствовал, ему было скучно, и он неподвижно сидел, прислонившись к стене.

Не знаю, что случилось, но моих друзей потянуло на душевный стриптиз, и в середину зала вышла Любка Желткова. Все замерли, никто не рассчитывал, что она выступит.

— Меня зовут Люба, — представилась она. — Мне пятнадцать лет, я живу в Николаевке. До девятого класса у меня не было ни одного друга, потому что… Потому что дело было во мне. Я вела себя, как… тупая курица, а одевалась, как свинья, и не понимала этого. Я очень плохо учусь, мне это тяжело, но друзья поддержали и помогли, и научили. Спасибо! — Она поклонилась, прямо как холоп в кино. Ее простые слова тронули, Илона Анатольевна чуть не прослезилась, она-то знала Любкину историю, видела, как над ней издевались, а та не понимала.

Программа завершилась в полдевятого. В финале я должен был сделать внушение и направить гостей на путь истинный, заставить уверовать в наши ценности, но я изменил решение. Вместо выверенных заученных слов сказал:

— Спасибо, что вы пришли. Вы большие молодцы, и раз решили работать над собой и совершенствоваться, все у вас получится! Не сразу, будет непросто, но вы все сможете. Просто верьте в себя, оставайтесь собой и не дайте вас сломать.

В носу защекотало, закружилась голова, и я нашел в себе силы закончить:

— Ждем вас двадцать пятого августа в то же время здесь же. Приходите с друзьями…

Перед глазами потемнело, я покачнулся, и меня под локоть взял Илья, продолжил мою мысль:

— Мы изучим ваши анкеты и вместе разработаем интересные для вас программы, а потом все это обсудим. До встречи!

Расходились гости в полдевятого, и, если пришли сюда поодиночке, уходили кучками. Мамаши дождали своих чад, разобрали их, и те, брызжа впечатлениями, начали ими делиться.

Голова раскалывалась. Гаечка погладила меня по волосам, и стало полегче, правда, навалилась усталость. Илья и Алекс отвели меня домой, где я упал на кровать и вырубился.

Только сомкнул глаза — оказался в белой комнате.

Теперь я был уверен на сто процентов, что мое дело правое. То, чего я боялся, в