Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

— О чем задумался? — поинтересовался Илья, который тоже долго молчал, погруженный в свои мысли.

Я поделился, друг грустно кивнул:

— Да, как-то поздно мы родились. Тебе бы быть на три года старше, таких дел можно было бы наворотить!

— Вот я и ищу способы, но пока не нахожу. Ладно, подумаю об этом позже. Давай к Илоне заскочим, посмотрим, как она. Может, заметим что-то необычное… Хотя, скорее всего, зря. Ни у кого дар не проявляет себя сразу.

Взяв пирожных к чаю, мы сперва позвонили Илоне, убедились, что она свободна, и только потом нагрянули в гости.

В прихожей была куча обуви — к Илоне нагрянули гости, видимо, она отправила их на море и приняла нас. Проводила на кухню и сказала:

— Сегодня десять утра, а мне уже позвонили трижды.

— Надеюсь, не та бешеная бабка? — спросил я.

— Нет, слава богу. Трое ребят, двое были у нас, один новенький, и мама мальчика, который далеко живет. Вопросы были разные, но главное — они есть.

Учительница засуетилась на кухне, достала фарфоровый заварник в форме слоника, с порыжевшим сколом на хоботке, разлила заварку по чашкам. Я выставил пирожные на стол, всматриваясь в Илону Анатольевну и стараясь найти необычное.

— Честно, не думала, что затея найдет такой отклик, до последнего были сомнения.

— Не поверите, я тоже, — признался я. — Внимание привлечь у нас получилось, заинтересовать ребят получилось, теперь предстоит самое сложное — не обмануть доверие и мотивировать быть лучше. Нужны интересные и полезные бесплатные секции.

— Кто ж пойдет работать бесплатно? — усмехнулась Илона Анатольевна.

— Никто, — сказал я. — Каждый труд должен быть оплачен. Специалист будет получать немного, две тысячи за занятие, но зато сразу на руки живыми деньгами.

— Я бы вела английский, — предложила Илона. — Вера Ивановна может вести основы стихосложения для творческих детей…

— А Саша может ей помогать, — дополнил Илья. — У нее взрослые стихи, очень хорошие.

— Знаю, — кивнула Илона. — Да! Взрослый ведет, кто-то талантливый замещает. Например ты, Паша. У тебя неплохой английский. Но вот в чем беда: все это осуществимо, пока ты можешь оплачивать все эти кружки. А когда будут филиалы в других городах? Кто будет оплачивать аренду помещений, тренеров, учителей?

И правда ведь — кто? В голове завертелись шестеренки, и я почти воочию увидел будущее, себя за рулем какой-то иномарки… Появилось ощущение, что мне нужно осознать что-то важное, от чего зависит будущее. Что⁈

— Я не буду стоять на месте, мои возможности вырастут, — попытался я ответить на ее вопрос: — Это будет наша и только наша организация. Никакой политики.

Сказал и не поверил. Не дадут нам спокойно жить. В голове будто что-то щелкнуло, и нашелся выход: действовать надо превентивно. Паниковать не стоит, нужно позаботиться о будущем заранее, минимизировать риски, обзавестись друзьями среди политиков. Среди внушаемых политиков, которые разинут роток на раскрученную молодежную организацию. Они же будут оплачивать весь банкет, а когда наступят выборы…

Тогда буду действовать по ситуации. Без моей суггестии надеяться было бы не на что. Выборы у нас в девяносто шестом, время есть, чтобы выбрать самого безопасного партнера.

Илона тоже не поверила, покачала головой и тяжело вздохнула.

Илья посмотрел на меня, в его взгляде читались знаки вопроса. У него слишком мало опыта, чтобы играть в политику. Признаться, что касается подковерной возни, интриг и многоходовок, у меня, даже если брать в расчет опыт взрослого, его тоже нет. В отличие от политиков, я предпочитал жить честно и всегда держал слово, даже если от этого терял.

Обсудив с Илоной Анатольевной планы на будущее, мы с Ильей удалились. Беседа вышла очень плодотворной, придумалось много чего интересного. Будет нам чем заняться и где развернуться!

— Пойдем Сашке расскажем, — предложил Илья. — Ну, про меня. Все равно это тут, рядом.

Звать Гаечку не пришлось, она скребла метлой дворик перед домом, напевая что-то под нос. Вот вроде частный дом и пара соток земли, а разделен на несколько хозяев, и слышно, как соседи за стенкой скандалят. Вон, какой-то мужик поет песню про коня пьяным голосом.

— Привет, сестра! — помахал ей Илья, улыбаясь от уха до уха.

Гаечка выпрямилась с самодельной метлой из полыни, удивленно на него уставилась. Мы подошли к невысокому, чуть выше колена, заборчику, огораживающему их огородик с помидорами, картошкой и смородиной, уже отдавшей плоды.

— Можешь меня поздравить, теперь я тоже одаренный, — похвастался Илья, и Гаечка улыбнулась, пожала его руку.

— А что у тебя?

Илья повел плечами.

— Пока не знаю. Скоро выяснится.

Саша обратилась ко мне, сложив руки на груди лодочкой.

— Паш, пожалуйста, вели соседу заткнуться, а то напьется и орет всю ночь. Спать невозможно! Брат его убьет, если он не заткнутся. И сядет.

Песня оборвалась.

— Заткнись сама, ведьма! — прохрипели в открытую форточку.

Или казалось, или оттуда и правда тянуло сивухой.

— Как его зовут? — спросил я у Гаечки.

— Толян Мухин.

В квартире Толяна что-то разбилось, донесся мат.

— Анатолий! — позвал я его менторским тоном и был тотчас послан, но не обратил на это внимания и продолжил: — Сейчас ты выйдешь на порог, извинишься и больше никогда не притронешься к алкоголю.

Гаечке я прошептал:

— Не все люди меня слушаются, большинство бросается с кулаками, подсознательно чувствуя, что их хотят прогнуть…

В квартире Мухина снова что-то грохнуло, опять выругался хозяин.

— Кажется, пора валить, — проговорил Илья.

В этот момент на пороге появился Мухин с дробовиком, переломил затвор, сунул патрон в ствол…

Ах ты придурок! Ты что же, стрелять собрался⁈

— Прекратить! — взревел я. — Бросить ружье!

В этот раз внушение, подстегнутое злостью, подействовало, и Мухин замер с переломленным стволом. Я подошел и забрал его, разрядил и повторил внушение:

— Тебе станет стыдно. Ты бросишь пить алкоголь навсегда и извинишься перед соседями, попросишь, чтобы простили засранца.

— Круто! — в один голос воскликнули Саша и Илья, выглядывающие из-за деревянной двери Гаечкиной квартиры.

— Отомри! — велел я, и Мухин отмер, попятился, непонимающе вертя головой и кашляя.

— Прос… простите засранца! — взмолился он и брякнулся на колени.

Гаечка смотрела широко распахнутыми глазами, где читался страх.

— У каждого дара есть темная сторона, — проговорил я.

— И у моего? — спросила Саша.

— Да. Например, паталогическая привязанность излеченных. Возможно, что-то еще…

Из-за моей спины донесся зычный мужской голос:

— Отойди от детей, мразь!

Это Мухину кричал вернувшийся с моря Гаечкин брат Степан, он устремился к алкоголику с явным намерением пересчитать ему ребра, но на его пути встал я, раскинул руки.

— Стой! Он, видишь, прощения просит.

Покачиваясь