Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

вертелось понимание, что мне очень что-то нужно. Сделать или осознать, пока непонятно. Ощущение было, как если знаешь слово и вдруг забыл его, оно потерялось где-то в памяти, и никак его не достать.

* * *

Ночью у соседей наверху тарахтела стиральная машинка. Так тарахтела, что, уснув, я будто перенесся в будущее и снова стал взрослым. Где-то тарахтел крупнокалиберный пулемет, а я стоял на побитой осколками, будто оспой, дороге, сбегающей с холма, вдалеке виднелся истекающий дымом родной город. С одной стороны вместо горы раскинулось полыхающее пшеничное поле. Огонь шел стеной, не оставляя шанса налитым колосьям.

С другой стороны полыхал лес, тянуло дымом. На дорогу выбежало семейство косуль вместе с остромордыми шакалами, животные заметались. Кудахча, вылетел фазан, чуть не врезался в бегущего зайца.

Раз — и я в городе, заваленном обгорелыми трупами, посеченными осколками. Обугленные остовы пятиэтажек таращат черные глазницы окон, кое-где сочится дымок.

Вот набережная с разбросанными осколками. Вздыбившиеся плиты. Воронки, выстланные стеклянистой субстанцией с вплавленными в нее костями.

Здание театра с проваленной крышей опирается на колонны, будто раненный боец с перебитыми ногами, пытающийся встать.

Мне показывают последствия той войны, или это всего лишь сон? Слишком, мать его, реалистичный сон! И до чего же больно смотреть на разрушенный родной город! На город, где мальчишкой бегал по этим улицам, смотрел, как все строится, рос вместе с домами, с тополями, воровал ягоды с черешни под окном злой старухи. Потом спустя много лет вернулся взрослым, ходил по изменившимся улицам, перебирал детские мечты, рассматривал их и примерял на себя — сравнивал то, каким хотел стать, с тем, кем стал.

Когда все то, что ты любил, ровняют с землей, становится плевать, кто прав, кто виноват. Есть те, кого убивают в городе — свои, и те, кто наводит на него ракеты — враги.

И есть я, человек, способный это предотвратить. Для этого нужно найти точку невозврата, когда одни люди перестали для других быть людьми и превратились в цели. Вот, что мне нужно!

Глава 23

Где ты, талант?

Потянулись дни, наполненные ожиданием, чем же нас порадует Илья.

Скрепленная одной тайной четверка: я, Илья, Гаечка, Тимофей пристально следили за ним, но никаких странностей не наблюдали. Илона тоже была под наблюдением и так же не демонстрировала ничего необычного. А ведь она — первый одаренный взрослый! Как я уже понял, таланты могут быть весьма специфичными и не проявляются, пока человек не попадет в необычные условия, вот мы запаслись терпением и ждали

В остальном все шло по накатанной: кондитерская работала, автомастерская росла, живот у тети Иры рос, она округлилась и похорошела, сестренка Диана тоже росла — кудрявая, серьезная, как мать, темноволосая и круглолицая, как отец. Лика Лялина помогала Веронике и так уработалась, что стала худой, как щепка.

Алтанбаевцы окрепли и раскачались. Рахитичный Зяма, получая витамины и все необходимые микроэлементы, попер вверх, как чахлый цветок, на который упал луч солнца. Дистрофичный Понч тоже отъелся и раскачался, а Заславский и Егор стали настоящими качками. На Егора по-прежнему с разгона заскакивали девки, но теперь им стали интересоваться не только замызганные Московчучки, но и вполне себе ухоженные девушки и женщины. Он шанса не упускал, но за юбками не волочился, они волочились за ним. Егор же продолжал вздыхать по Наташке, как и Крючок, как и Тимофей. Их активность приходилась на одно время. Не сговариваясь, отдельно друг от друга они начинали ею интересоваться.

Наташа же времени даром не теряла и обустраивалась в Москве: пела в ресторане, торговала косметикой. Так, глядишь, скоро станет зарабатывать больше меня.

Но, несмотря на загруженность, нас сестричка не забывала и раз в неделю присылала друзьям товар на продажу, который находила на Черкизоне в уценке. Больше всего я боялся, что Наташа в кого-нибудь влюбится, и тогда все пропало, она темпераментная, у нее это быстро происходит и бурно протекает. Вроде пока она никого не заприметила, и слава богу! Пусть подольше будет так.

На это я серьезно не рассчитывал, но надеяться-то можно!

Боря прикипел к Москве и решил поступать в художественное училище после девятого класса, а Наташа обещала узнать насчет общежития.

Мама работала в нашей поликлинике, жила с отчимом на даче, в квартире появлялась изредка. Суд по разделу имущества был назначен на конец сентября. Она жила своей жизнью, была счастлива и нами особо не интересовалась, словно нас и не было в ее жизни. С глаз долой, из сердца вон.

Лидия тоже была счастлива: хорошо оплачиваемая работа, дети. Света здорово выросла и стала настоящей красавицей, ей предстояло перейти в другой, более дружественный класс.

В домике Веры жили москвичи: Олег, сын мента, Алекс-мажор, Лекс-крепыш, сын Валентина Николаевича, и низкорослый Егор-азиат. Раньше у них случались стычки с Алексом, замешанные на классовой вражде, теперь же Алексу было не до понтов, он целиком растворился в Гаечке. Расслабиться она ему не давала: за каждым эпизодом сближения следовали несколько дней, когда девушка уходила в себя.

Зато можно быть уверенным, что хотя бы она не забеременеет в школе. Но радоваться тут было нечему, потому что жить ей с такими тараканами очень, очень тяжело. Мыслимо ли — сутки затворничества после поцелуя в щеку. Как будет себя вести Алиса после того, что с ней случилось в прошлом году, я старался не думать. Есть люди, которым запавшая в душу мелочь может сломать жизнь, а другие проходят через все круги ада, это не только не ломает их, но и не гнет.

У Яна дела обстояли не очень. Сказали, что поврежденный глаз не будет видеть никогда, но можно убрать рубцы и вставить протез, причем совершенно бесплатно, чтобы парнишка не комплексовал из-за внешности, ведь искусственный глаз будет выглядеть, как настоящий. Повезло, Ян понравился профессору, который им занимался — выиграл у него в шахматы, и он подключил своих знакомых.

Бабушка разрывалась между хозяйством и вокзалом, куда возила товары для деда, теперь уже каждый день, ей здорово помогал Юрка, который вырос, окреп, и не узнать в нем уже того заморыша, которого я когда-то случайно закодировал и не понял, что сделал.

Какое прекрасное время, когда все растет вместе с тобой! В полной мере это может оценить только зрелый человек. Люди забывают о безвозвратно уходящем, находят утешение, глядя на растущих детей, я нашел утешение в себе.

Что касается летнего лагеря, где догуливала третья, августовская смена, там все шло