Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Гаечка скривилась, как от боли, передернула плечами и жалобно посмотрела на Алекса, который сказал:

— Я уезжаю двадцать пятого. Мы можем поехать вместе.

— Да! — подпрыгнула на месте она. — Поедем вместе, ура! И Степан тоже двадцать пятого стартует! — Гаечка посмотрела на меня с благодарностью. — Я поняла про гитариста, ну, что надо сделать. — Она пошевелила пальцами. — Обидно, конечно, что на лагерь на попадаю, там так здорово!

— Зато не так быстро расстанемся.

Алекс сказать равнодушно, но чувствовалось, что он буквально фонтанирует эмоциями.

— А мать против не будет? — спросил Илья, закрывая книгу.

— Степан же тоже едет. Нет, не будет. Она мне все разрешает.

Гаечка засобиралась домой, будто ей уже завтра выезжать. Алекс, естественно, увязался за ней, а мы наконец остались с Ильей вдвоем. Мне вспомнилось, что год назад я больше всего любил время, когда все уходили из квартиры, и я оставался там один, наслаждался тишиной и свободой, даже на море не шел. Илья сейчас оставлен на хозяйстве, но проводит время с нами, скучает.

— Это почти про нас! — Он потряс книгой. — Там про мир после ядерной войны, когда убивали животных с отклонениями, а детей стерилизовали и выбрасывали в лес. Но стали рождаться телепаты, а этого отклонения не видно. Короче, книга про нас! Нас ведь тоже попытаются, — он чиркнул себе по горлу ребром ладони. — Когда узнают.

— Надо действовать на опережение. Мой дар развивается, подарки я могу вручать кому угодно, эта способность может развиваться. К тому же могу дар забрать. Надо подумать, как использовать это в качестве подкупа. Чтобы был максимум лояльных людей, не заинтересованных в моем уничтожении. Я много думаю, как нам выжить.

Илья кивнул, задумался.

— Я чую, так и не дождусь дар. Или он пока спит?

Я зевнул.

— Не могу нормально выспаться, война снится. Сегодня меня накрыло блиндажом, и я задыхался под завалом, пока не проснулся.

— Мне тоже хрень снилась, — признался Илья. — Очень реалистичная. Что я стою в озере нефти, ее капец как много! Причем это не танкер затонул, а она прям из земли сочится на поверхность. А я все глубже и глубже, и пошевелиться не могу. Вокруг люди с совковыми лопатами черпают нефть, а меня не видят. Как погружаюсь с головой — просыпаюсь. Вторую ночь подряд так, аж засыпать стремно. Подумал бы, что этот сон вещий и к чему-то, но ведь не бывает так, чтобы нефть из земли выдавило. А если символ, то непонятно, что значит.

— Иногда сон это просто сон, — сказал я.

Дома перед сном я включил радио, чтобы послушать новости. Вдруг Илье вещие сны снятся? Ключевым событием сегодняшнего дня стало событие, которое отлично помнил я-взрослый, но не помнил точной даты. Бой за высоту Тург в Таджикистане, когда пограничники сдерживали прорыв моджахедов. Пока поступали лишь обрывочные сведения. Однако память взрослого сохранила детали: погибло семь человек на двух пограничных постах, двое удостоены званий героев России посмертно.

Никаких крушений танкеров и разливов нефти в мире не произошло. Выводов напрашивалось два: я снова не там ищу талант Ильи, или, может, событие случится нескоро. Больше я склонялся к первому варианту.

Глава 24

О чем ты мечтаешь?

25 августа 1994

За десять дней талант Ильи так себя и не проявил. Мне даже думалось, что он спящий и проснется, только когда Илья достигнет совершеннолетия. Либо же требовал определенных условий.

За Илоной мы тоже не замечали ничего паранормального, эта была все та же наша любимая учительница, добрая, мудрая, понимающая и всегда готовая прийти на помощь. Учитель с большой буквы, эдакая всеобщая мать.

В прошлый раз, пятнадцатого августа, пришло тридцать восемь человек, теперь же — восемьдесят два. Ребят было так много, что они забили все помещение, разместившись на матах, нашим пришлось встать у стен, чтобы не занимать пространство.

С нами были московские ребята, все, кроме Алекса, он собирал вещи, ведь завтра им с Гаечкой уезжать в Москву. Сашка хочет потусоваться с новорожденной рок-группой, накупить себе товара — Наташка таки убедила ее, что носить косметику по предприятиям выгоднее, чем стоять на рынке, заодно Сашка поборется с социофобией, общение с незнакомыми людьми должно пойти ей на пользу. Мне же было больше интересно, чтобы она подлечила Наташкиного напарника. Заодно посмотрим, получится ли у нее справиться со сложной задачей.

Узнав о планах подруги, Алекс сорвался с ней. Ему было не принципиально, отчаливать днем раньше или днем позже. Что касается остальных, большой исход москвичей планировался двадцать девятого августа, причем Валентин Николаевич уедет двадцать седьмого, сразу после палаточного лагеря, ему нужно готовить школу к учебному году.

Что касается московских школьников, все шло так, как задумывалось: я делегировал полномочия Лексу, Алексу, Олегу и Егору, и они с радостью выступили вождями краснокожих, а ребята их приняли как лидеров. Раньше эту роль играли пионервожатые. Теперь все организационные моменты лежали на них, я лишь контролировал, как движется процесс. Еще одно мое создание отпущено на волю и начинает жить своей жизнью, но тут поначалу контроль и вмешательство будут требоваться часто.

Сразу после встречи с местными ребятами мы с друзьями планировали рвануть на косу прощаться с летом. Потому что осенью наш отряд потеряет часть бойцов: Тимофей, который стал своим, уедет в Саранск, он ученик одиннадцатого класса, ему надо готовиться к поступлению, а куда, парень не определился. Его душа рвется на физвос, разум говорит, что образование должно быть серьезным. Я подсказал ему, что спортсменов с достижениями должны брать охотнее, чтобы они выступали за институт.

Московские друзья тоже разъедутся, в том числе Чумаков, который пообщался с нормальными людьми, пообтесался и стал прям завидным женихом. Видел бы он прошлый себя нынешнего!

Пара распадется, Любка тоже уедет, и непонятно, приживется ли в новом коллективе с ее характером. Сколько ей внушений ни делай, все упирается в ее умственные возможности. Будут ли они с Чумой вместе, тоже вопрос, ведь придется писать друг другу письма. Мотивированный Чума справится, а в Любке я очень сомневаюсь. Расстояние и интеллектуальная несостоятельность сделают свое дело. Смотреть на хорошенькую девочку, восхищенно хлопающую ресницами, и умиляться ее наивности это одно, другое — читать безграмотные письма, будто написанные первоклассницей.

Миша-очкарик из новеньких ко мне прилепился, как пломба к зубу. Звонил каждый вечер, отчитывался о проделанной работе над собой, о войне с бабушкой-симулянткой, которая то наседала на него, то, получив