Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Зато Мановар был звездой. За август он выучил аж десять песен и теперь играл их каждую ночь у костра, у него появился фан-клуб из трех тринадцатилетних девчонок. Он выбрал самую скромную, Анечку, и на дискотеке пригласил ее на первый же медляк. Илья увлекся ровесницей Олей — яркой брюнеткой с короткой стрижкой, и танцевал с ней. Тимофей наконец пригласил Лихолетову, после чего она утащила его в ночь и спустя пять минут пробежала мимо меня в слезах, забилась в палатку и больше оттуда не выходила. Вот к чему приводит выяснение отношений с человеком, который к тебе равнодушен.

Лагерь не заметил разыгравшейся трагедии. Тимофей вышел из темноты с видом нашкодившего волкодава. Сел рядом со мной на песок, скрестив ноги по-турецки, кивнул на палатку, где скрылась Лихолетова.

— У меня ведь шансов, как у нее, да?

— С Наташей? — уточнил я. — Ничего не могу сказать, она слишком непредсказуемая.

— Как она там?

— Поет в ресторане, торгует, счастлива. У них своя рок-группа…

Тим кивнул.

— Да, Саша хвасталась, что поедет к ним. Хорошо. Скажи ей, что она необыкновенная. Хотя Наташа, наверное, сама это знает.

— Скажу.

К нам вернулся Илья, плюхнулся на песок, его глаза горели. Ну и славно, я боялся, что он так и будет чахнуть по Инне. Тимофей поднялся и пошел бродить вдоль линии прибоя. Илья придвинулся и шепнул:

— Ты говорил, что в будущем у меня все идеально с семейной жизнью. — И уставился с вызовом.

— Было так, — ответил я, понимая, куда он клонит. — Света тебя намного младше, сейчас она еще совсем карапуз. Оля классная, яркая… В той жизни у тебя тоже были романы до Светы. Просто лично я другой жены тебе не пожелал бы.

Илья вздохнул.

— Паршиво так жить. Ну, понимая, что твой порыв обречен, и это закончится ничем. Ведь Света… ее как бы и нет, а Оля — вот она, настоящая.

— Понимаю, — кивнул я, пересыпая песок из руки в руку. — Делай, что считаешь правильным. Не воздерживаться же тебе до тридцати лет.

Илья фыркнул и задумался. Спустя полминуты сказал:

— После наших утренних разговоров мне приснилось будущее. То самое будущее. Берег, похожий на этот, но другой. Коса. Вроде эта, но вроде и нет. Деревья такие же, а дальше — колючая проволока, укрепления-копанки, стоит вояка с РПГ… Присмотришься: муляж. И берег. Бесконечный песчаный берег, где только чайки. А потом — ба-бах! Ядерный взрыв. Никаких таймеров, никаких мониторов, просто сон.

От толпы танцующих отделилась женская фигурка. Оля прибежала к Илье, протянула руку.

— Белый танец!

Рука легла в руку, и девушка утащила Илью танцевать, надела на него юбку из тростника и головной убор с перьями. Пошли папуасьи танцы, только розовые пятки засверкали. Никто не решит за Илью, как ему строить жизнь, ждать ли Свету. В конце концов, этот Илья знать ничего не знает ни о своих личных трагедиях, ни о Свете. Если решит строить все по-другому, сам на ней женюсь.

Только я поднялся, как ко мне подошли Валентин Николаевич и Нина Игоревна. Директор сказал:

— Паша, мне определенно нравится твоя идея с «прогрессорами». Эти ребята гарантированно поедут сюда и будут мотивированы на развитие, а значит, проблем не доставят. Надо организовать что-то типа внеклассных мероприятий?

Я мотнул головой.

— Организация со школой не связана, в этом смысл. Нужно место встреч, общая идея, интересные мероприятия. Я сейчас все это обкатываю здесь. В октябре поговорим предметно, в начале учебного года вам не до того. Если что, старшие ребята готовы участвовать и помогать вам. Начинать всегда сложно, кажется, что топчешься на месте.

— Хорошо. Но все упирается в финансы. — Поддубный принялся загибать пальцы. — Аренда помещения, в Москве это совершенно другие деньги. Зарплата тренерам — тоже другие деньги. А так я могу использовать наш спортзал и выбить четвертушку тренерам. Кроме этого, можно заинтересовать директоров других школ.

— А Геннадий Константинович найдет желающих принять москвичей из этих школ. К нам-то все не влезут. Гениально!

Подключилась Нина Игоревна:

— Мотивация есть, идеология есть. Думаю, все получится.

Из меня попер креатив:

— Надо устроить соревнования, придумать какие. Победители бесплатно отдыхают в нашем лагере… Если не секрет, во сколько обошлась поездка детям?

— Пятьдесят долларов, включая переезд и экскурсии, — ответила Нина. — Билет на поезд в один конец стоит пятнадцать тысяч, хорошо, купили заранее.

Я присвистнул. Тридцать тысяч… надо посчитать, не дешевле ли арендовать автобус.

— И это со скидкой для учеников?

— Скидка отменяется на время каникул, — объяснил Валентин Николаевич. — Цена путевки вышла, как в лагерь от профсоюза, только там с питанием проблемы. Наши питались меньше, чем на доллар в сутки, а цены растут! У нас же еще взрослые, которых надо кормить, плюс зарплаты поварам. В общем, недешево. Я попытаюсь найти спонсоров, чтобы оплатить эти три места. Так-то прекрасная награда победителю. Третье место — июнь, второе — июль, третье — август, самый комфортный для отдыха.

— И я попытаюсь найти спонсора, — пообещал я, вспоминая, как боялся угодить в лагерь, когда совсем мелкий был, меня им пугали.

Недешевое удовольствие, однако. Ну а как иначе? Еще и дрэку нужно что-то заработать. Ничего предосудительного я в этом не видел, любой труд должен быть оплачен, а дрэк впахивал, как папа Карло. Выкручивался, договаривался, экономил. Если с каждого отдыхающего по пять тысяч, вот и пол-ляма со смены: зарплаты поварам и уборщице, деньги на развитие школы и немного себе.

Заиграли Роллинги, «Энджи». Нина закатила глаза, воскликнув:

— О-о, какая песня! — И утащила директора лагеря танцевать, ничуть не стесняясь того, что тут его сын.

Девчонок было втрое меньше, чем парней, и началась конкуренция. Чабанов спохватился, вспомнил о Лихолетовой, побежал ее искать. Пока Рамиль куда-то отлучался, видный блондин из третьей смены пригласил Алису. Рам вернулся и растащил их в стороны прямо во время танца. Парень, его звали Кирилл, толкнул Рамиля, тот полез с кулаками…

Только порадовался, что отстояли лагерем без происшествий!

— Прекратить! — неожиданно громким, непривычно командным голосом крикнула Алиса.

Парни на миг замерли, глядя на нее, мгновения хватило, чтобы их растащили в стороны. Девушка подошла к Рамилю и отчеканила:

— Я что, твоя собачка? Почему ты решаешь, что мне можно, чего нельзя, и позоришь меня? Я ничего особенного не сделала, чтобы ты вел себя, как… как дикарь.

Девчонки-москвички ей зааплодировали. Рамиль покраснел, плюнул под ноги и ушел в ночь. Для него недопустимо, чтобы женщина его отчитывала, тем более прилюдно. Димоны ломанулись за ним. Вполне