Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

у меня был свой. Что примечательно, о маме я подумал только сейчас. Вспомнил, что нужно было бы ее пригласить на новоселье, но совершенно не хотелось, и вовсе не потому, что она не позвала меня оценить купленную дачу. Дело в другом: друзьям было не все равно, и вот они здесь, а мама за все время не соизволила посмотреть, что же творится на участке ее сына. Она думает, что дед строит дом, но занимаюсь-то этим я! Ну и ладно. Чего я ожидал? Она и Наташкиным поступлением не интересовалась. Не понимала, как это важно для ее дочери. Нас для нее как будто бы не было. Впрочем, как и ее для нас. Боря поначалу грустил, но вскоре привык к свободе, и она ему понравилась.

Что я собираюсь сделать — забрать из маминой квартиры лишнюю посуду, ее там много, чайник, пару кастрюль и покрывало — на первое время, пока не обзаведусь всем этим.

— Берите торт! — крикнула Алиса. — Только осторожно: крошится! Стакан один, пьем из него, как в старину — из кубка. За новоселье Паши! Ура!

Глава 27

Тварь неблагодарная

Разошлись друзья в девять вечера. Как хорошо все-таки жить в Николаевке! Все рядом. Дальше всех жил Илья, и я вызвался подвезти его на Карпе — мне нужно было к маме за бельем и мелочами, хотелось уже начать обживаться и не терпелось переночевать в своем доме.

Метров сто от дома до асфальта мопед пришлось катить, освещая путь фарами. Угукнув, с дерева слетела огромная сова и растворилась в темноте.

— Ни фига себе, — восхищенно проговорил Илья. — Настоящая сова! Огромная. Это значит, кошек заводить нельзя, она их задирает, особенно котят.

— Честно, в планах только собака, — признался я. — Может, Боря захочет кота.

Мы уселись на мопед, и он покатился с горки, а я думал, что к маме совершенно не хочется. Хотя я все понимал благодаря памяти взрослого — что нельзя требовать от человека того, чего у него нет, детская обида на мамино равнодушие увеличивалась с каждым преодоленным метром к дому.

Виталя-спекулянт посоветовал бы забыть и забить, лучшая подруга бывшей супруги — заботиться о маме несмотря на все, давать денег и причинять добро. Я-взрослый был больше согласен с Виталей: руки-ноги есть, голова работает — живите, как хотите, я в ваши дела не лезу. Если случится беда — помогу, просто так денег давать не буду, это развращает людей и убивает инициативу. Казалось бы, мое отношение понятно, мамино тоже, а все равно неприятно. Хотелось бы, чтобы в моей семье было, как у Ильи. Вопрос, стал бы я тогда тем, кем стал. Может, несогласие с ситуацией и создало меня таким, какой я угоден Ноо.

Высадив Илью, я договорился с ним встретиться на вокзале в пять вечера, чтобы проводить москвичей на дополнительный поезд, который не идет через Украину.

Завтрашний день я планировал посвятить визитам: заглянуть к Лидии и детям, узнать, всего ли хватает перед школой, привезти подарки. Основная их часть приедет вместе с Сашей тридцать первого. Потом — пекарня, один магазин и второй, после этого — мастерская Канальи, и поедем смотреть новое здание. Надо ему сказать, что через два месяца Толик уезжает, может, у него есть на примете хороший водитель. Ну и обсудим, как заработать денег, чтобы я выкупил участки под будущий отель. Если не получится, или возьму в долю Леху, или займу у него пару тысяч баксов. Просто нужно попросить, чтобы он их придержал для меня, так-то отдам в течение трех месяцев точно.

Или на время остановлю стройку в декабре, а может, осенью, тысяча долларов останется на руках, надо же парням когда-то отдыхать. Посмотрим.

Проезжая свой… точнее, родительский дом, я притормозил, чтобы увидеть, светятся ли окна на втором этаже. В кухне темно, в спальне бликует телевизор. Возможно, отчим уже готовился ко сну в кровати, у него отбой в десять.

Поднимаясь по лестнице, я шел как будто бы не в свою квартиру, а в неприятные госорганы типа налоговой или пенсионного фонда. Или — прописываться.

Звонок под пальцем провалился. Донеслась трель. Я припал ухом к двери, услышал бормотание телевизора, хлопок двери в спальне. За глазком мелькнула тень, и дверь мне открыла мама в халате.

— Что случилось? — испуганно воскликнула она, становясь в дверном проеме.

— Кто там? — донеслось из спальни.

— Паша пришел, — ответила она Квазипупу и снова обратилась ко мне: — Пашка! Что стряслось, не пугай меня!

— Все нормально, — уверил ее я. — Можно войти?

Она испуганно обернулась и посторонилась.

— Конечно можно.

Квартиру я не узнал. В ней воцарился педантизм: обувь строит шеренгой по росту, пахнет хлоркой, нет бумаг, ручек, прочей мелочи на тумбе возле телефона, никакие сумки не громоздятся в прихожей. Кухня сияла: и линолеум, и шкафы, и стол со стульями. За компанию стены тоже сияли, и стекла. Я открыл шкаф, уже подозревая, что увижу: выстроившиеся по росту чашки, тарелки и кастрюли. Когда в кухню зашел сонный Квазипуп, казалось, они дернулись, чтобы козырнуть и начать маршировать.

— Какая чистота! — проговорил я.

Квазипуп воспрянул и назидательным тоном произнес:

— Отак должно быть! Порядок во усем! Паша, ты шо пришев так поздно?

Стало неловко, словно побеспокоил хороших людей, напряг своим присутствием.

— Я переехал в дедов дом. Мне нужно белье на первое время и посуда. Есть матрас, вообще хорошо. Помню, у мамы были лишние комплекты, а матрас валялся на антресолях. Борин еще, который он называл ссыкучим, мы его потом в хлорке замачивали.

Вместо мамы ответил Квазипуп:

— Нема ничего. Мы на дачу забрали все, шо було лишним.

— Да, все на даче. А тебе одного матраса хватит? — удивилась мама. — Ты сказал «я переезжаю», а Боря?

И тут меня порвало. Недовольство ситуацией, которое копилось месяц за месяцем, ощущение неправильности происходящего слепились в огромный ком и понеслись с горы. Захотелось встать и врезать Квазипупу в рожу. Кулаки сжались, но я сдержался, уперся в стол, нависая над усевшейся мамой, которая почувствовала неладное и заерзала.

Меня понесло:

— Мама, а Боря сейчас в Москве, уже две недели как, с Наташей. Ты не знала или забыла? У тебя трое несовершеннолетних детей, за которых ты несешь ответственность, это ты тоже не знала или забыла? Эти дети живут отдельно, тебе плевать где, как и на какие средства. Твой средний сын строит дом и собирается переезжать туда, и ты не удосужилась поинтересоваться, где это и безопасно ли там.