Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

открытыми проемами, они выглядели довольно-таки странно – как квадратного сечения коридоры шириной метров в пять, отделанные светло-кремовым пластиком. На стыке стен и потолка сияли две полосы длинных белых ламп. Пол тоже был из пластика, только пепельно-серого, а на обитых коричневой кожей скамейках сидели не очень многочисленные пассажиры. Вероятно, раньше это был грузовой или почтовый состав, неумело и в спешке переделанный.

– Пока вы ездили в Алкайну, мы вывезли двадцать тысяч человек из числа нашей паствы, – сказал Охэйо; он следовал за ним, как тень, всё время улыбаясь. – Из них девяносто процентов в Сарьер-2, остальных – в Сарьер-3.

– Это параллельные миры? – спросил Лэйми. – Сколько их всего? – он поправился. – То есть, в сколько мы можем попасть?

– Эта транспортная сеть соединяет их около дюжины. Трудно сказать точно: их обитатели, как и мы, скрывают свои знания. Сейчас мы направляемся в Сарьер-2. Он самый похожий на тот, что мы покинули, – там даже есть Императрица.

Лэйми кивнул, бездумно бредя дальше. Задние вагоны оказались совершенно безлюдны, вдоль их стен шли штабеля ребристых темно-коричневых контейнеров, поднимавшихся выше его роста. Он с удивлением заметил, что последний проем ведет в никуда – в беспросветную, призрачно фосфоресцирующую тьму. Подойдя к нему, он едва не вылетел наружу – его подхватил мощный поток воздуха. Лэйми судорожно вцепился в края, чувствуя, что отойти назад будет не так-то просто. Шум и напор воздуха дали ему представление об их скорости. Смотреть в абсолютную, без единого проблеска света, тьму было страшновато и покачивания стремительно скользящего вагона он ощущал теперь особенно остро.

Охэйо, прислонившись к стене рядом с ним, начал рассказывать ему об этом удивительном месте. Он имел достаточное представление о технике межпространственных путешествий, чтобы не считать эту тьму неким вневременным небытиём или каким-то меж-пространством. На самом деле всё было гораздо проще – они находились в кольцеобразом туннеле Хансена. Тот представлял собой вполне обычный туннель, только снабженный силовыми кольцами и экранированный гигантскими блоками идемита. Взаимодействуя с вариатором вероятности, они создавали в нем состояние неопределенности. В результате кружащийся здесь состав мог оказаться в параллельном пространстве. Но поскольку процесс носил вероятностный характер, как распад радиоактивных ядер, его ход нельзя было предсказать – только период полуперехода, в течение которого у них было пятьдесят процентов шансов попасть в иной мир. В среднем он составлял всего пару часов, но иногда проходили и сутки. Попасть в более отдаленные миры было ещё сложнее: здесь требовались годы и даже десятки лет ожидания, так что куда быстрее и удобнее было путешествовать последовательно, переходя из одного мира в другой. Впрочем, у этого процесса имелось и достоинство: переход в иной мир нельзя было почувствовать.

Охэйо наконец выдохся и замолчал. Он снова посмотрел в свой датапад и с неожиданной силой оттащил Лэйми от проема. Они сели рядом у стены и молчали ещё какое-то время. Потом Охэйо вдруг сжал его руку.

– Сейчас, Лэйми, – сказал он. – Прямо сейчас. Мы изменимся, всё изменится, и я не знаю, будем ли мы помнить друг друга...

Лэйми взглянул на него... и мир вокруг него взорвался, рассыпаясь, словно разбитый калейдоскоп. Он вдруг стал множеством различных Лэйми, с удивлением смотревших друг на друга, но продлилось это всего миг: очнувшись, он ощутил, что по-прежнему судорожно цепляется за руку Охэйо. При мысли, как близко прошла смерть, у него похолодело в животе. Но они были живы: ловушка сработала, и их родная Реальность не существовала больше.

От волнения у него закружилась голова, однако лишь сейчас он познал настоящее облегчение – его обреченный мир, Бывшие и Мроо остались наконец позади и никакая сила не могла вернуть их. Но где-то в самой глубине души он знал, что воспоминания об уничтоженном мире никогда не позволят ему быть по-настоящему счастливым.

17.

– Кое-о-чем я забыл, – хмуро сказал Охэйо, быстро нажимая кнопки на своем датападе и не глядя на друга. – Например о том, что это будет... ощутимо. К тому же межпространственная сеть накрылась вслед за нашим миром. Этого следовало ожидать, но всё вместе может подтолкнуть кое-кого к неприятным выводам – почти наверняка. И ещё... – он с подозрением посмотрел на крохотный экранчик. – Если эта штука не врет, мы сейчас в Сарьере-6. А вероятность попасть сюда – меньше одной миллионной.

– Сарьер-6? – недоуменно спросил Лэйми. – Что это за место?

– Это дно – последний мир, где все пути кончаются. Известные нам, то есть. Его мало кто посещает – я например тут не был, хотя это место мне нравится – оно похоже на нашу родину, но с интересными... странностями. Может, это следствие взрыва или нам повезло, но мы сейчас так далеко от Мроо, как это только возможно. Плохо лишь то, что тут нет никого из наших, а власти довольно суровые. Пожалуй, стоит принять кое-какие предосторожности. Вот что: ты иди к остальным, а я тебя догоню. Это быстро.

Возвращаясь в их вагон, Лэйми ощутил, что они поднимаются; потом поезд начал тормозить. Едва он переступил последний порог, раздался скрежет невидимых буферов. Вагон остановился.

Когда двери раздвинулись, воздух зашипел и у парня резко заложило уши: первый признак того, что все они теперь в другом мире...

Собрав немногочисленные вещи, его соседи вышли на перрон, почему-то совершенно пустынный. Впрочем, он скоро перестал быть таковым: лишь увидев остальных пассажиров, Лэйми понял, что в поезде было несколько сот человек.

Открылись ещё одни двери, за ними был эскалатор. Сверху на него падал светло-золотистый свет, словно лучи зимнего негреющего солнца. Поднимаясь, Лэйми смотрел вверх, где в прямоугольном проеме виднелась светлая стеклянная крыша. Устье туннеля ширилось, приближаясь. Равномерно скользя, лестница принесла его к широкому входу, мягко вытолкнула на пол – и вот тут он остолбенел.

Перед ним открылся бесконечный зал, выложенный зеркальным гранитом, такой огромный, что вдали потолок, казалось, сходился с полом. Впечатление это создавалось конечно лишь благодаря перспективе, так как подняв голову он увидел, что молочно-белые, освещенные сверху стекла в стальных рамах висят над ним на высоте нескольких этажей. Стены тоже тут были, только искусно замаскированные: с обеих сторон крыша опиралась на длинные ряды колонн, громадные зеркала между которыми без конца отражали внутренность зала. Вся эта роскошь буквально била по глазам и казалась совершенно бессмысленной. К тому же он нигде не видел выхода – и в голову сразу же пришла