Чужие среди своих - Lost In Space

уйти тихо, значит, уйдем громко, — отрезал капитан. — Михалыч, Гриня, выжимайте из реактора и щитов всё, что можно. Макс, бегом на мостик, в кресло тактика. Мы не будем от них бегать. Мы прорвем их сеть и прыгнем прямо у них перед носом.

— На таран? — Гриня нервно дернул круглым ухом. — Ты псих, командир.

— Зато живой, — усмехнулся Воронов. — По местам!

Я развернулся и бросился к выходу из серверной, забыв про больную ногу. Игра в прятки закончилась. Впереди нас ждал прорыв сквозь огонь ксаарианского флота, а дальше — шаг в Мертвую Зону, навстречу призракам древней войны. И сдается мне, то, что мы там найдем, заставит нас еще не раз пожалеть о том, что мы вообще ввязались в эту авантюру.

Глава 20

Армада Ксаара

Путь от серверной до командного мостика «Аскольда» занял у меня меньше двух минут, но за это время корабль успел преобразиться. Тревожные сирены, обычно завывавшие на одной пронзительной ноте, сейчас выдавали сложный, пульсирующий ритм «Красного кода ноль» — высшей степени угрозы, которая на флоте Земли означала лишь одно: «Приготовиться к неизбежному уничтожению».

Аварийное освещение заливало узкие коридоры густым, кроваво-красным светом. Навстречу мне, едва не сбивая с ног, неслись техники аварийных бригад, закованные в тяжелые огнеупорные скафандры. Они тащили за собой катушки с толстыми силовыми кабелями, баллоны с хладагентом и портативные сварочные аппараты. Никто не паниковал. На лицах людей, мелькавших в полумраке, читалась лишь мрачная, обреченная сосредоточенность. Экипаж «Аскольда» состоял из тех, кого давно списали со счетов в регулярном флоте, из контрабандистов, наемников и авантюристов. И все они прекрасно понимали: если капитан Воронов объявил «Код ноль», значит, впереди нас ждет ад.

Я ворвался на мостик, тяжело дыша и опираясь на дверной косяк. Левое бедро, только-только заштопанное автодоком, горело огнем, но щедрая доза армейских стимуляторов, гуляющая по венам, превращала боль в отдаленный, почти комфортный фоновый шум. Адреналин делал свое дело — зрение обострилось до предела, а мозг работал с пугающей ясностью.

На мостике царил управляемый хаос. Операторы орудийных систем, штурманы и связисты были прикованы к своим креслам, их пальцы с бешеной скоростью летали по сенсорным панелям и тумблерам старых, механических пультов. Воздух гудел от статического электричества, пахло озоном, потом и нагретым пластиком.

В центре помещения, над главным тактическим столом, висела масштабная голограмма окружающего сектора. Лейтенант Завьялов, бледный как полотно, стоял рядом с ней, не отрывая взгляда от расцветающих в пустоте маркеров.

Капитан Воронов уже занял командирское кресло. Он сидел прямо, скрестив руки на груди, и смотрел на обзорный экран, заменявший лобовое стекло. — Макс, — не поворачивая головы, произнес он. — Твое кресло справа. Подключайся к тактической сети. Скажи мне, что мы видим, потому что мои глаза отказываются в это верить.

Я проковылял к пустующему креслу тактика, рухнул в него и защелкнул многоточечные ремни безопасности. Мои руки привычно легли на консоль, пальцы заскользили по клавишам, синхронизируя мой терминал с дальними сенсорами крейсера. Голограмма над столом моргнула, перестраиваясь согласно моим запросам, и теперь я мог рассмотреть картину во всех ужасающих подробностях.

Это было не просто много. Это было избыточно.

Пространство позади нас, на границе ионной туманности, из которой мы только что чудом вырвались, кипело. Космос, обычно черный и пустой, сейчас напоминал растревоженный муравейник. Датчики фиксировали массированные гравитационные проколы — корабли выходили из подпространства один за другим, десятками, выстраиваясь в идеальные, геометрически выверенные боевые порядки, столь характерные для элиты Высшего Совета.

— Сигнатуры подтверждены, — мой голос прозвучал неестественно сухо и спокойно, словно я читал лекцию в Академии, а не констатировал наш смертный приговор. — По центру — флагманское соединение. Три ударных дредноута класса «Стиратель». Это не линейные крейсера, командир. Это планетарные разрушители. Вокруг них формируется сфера прикрытия: два легких авианесущих крейсера, способных выпустить до четырехсот перехватчиков каждый.

Я быстро приблизил один из сегментов голограммы. — На флангах разворачиваются фрегаты поддержки. Не меньше сорока вымпелов. Класс «Копье» и «Глефа». Но это не самое страшное.

— Куда уж страшнее, диверсант? — нервно сглотнул Завьялов, поправляя воротник кителя. — Их тут столько, что они могут взять нас на абордаж просто задавив массой.

— Они не собираются брать нас на абордаж, лейтенант, — я поднял глаза на Воронова. — Капитан, обратите внимание на эти шесть кораблей, которые сейчас занимают позиции по периметру их построения. Те, что похожи на раскрытые цветы или спутниковые тарелки-переростки.

Воронов прищурился, вглядываясь в данные, бегущие по краю его монитора. — Фиксирую колоссальный всплеск энергии в их реакторах. Это не орудийные платформы. Что это, Макс? Ты играл в их аристократа целый месяц, ты должен знать их доктрины.

Я знал. И от этого знания внутри всё холодело. Месяц, проведенный в шкуре Эл-Тариса, офицера Инквизиции, не прошел даром. Я читал их закрытые архивы, изучал протоколы действий в нештатных ситуациях. Я знал, как мыслит их командование.

— Это генераторы пространственного коллапса, командир, — тихо произнес я. На мостике на секунду повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь писком приборов. — По-нашему — «Ткачи». Ксаарианцы используют их только в одном случае. Протокол Инквизиции «Очищающее пламя».

— Поясни, — процедил Воронов.

— Они больше не хотят захватить нас. Смерть Инквизитора Ваэля, взлом их суперкомпьютера «Сингулярность» ... мы перешли черту. Высший Совет Ксаара решил, что риск слишком велик. Возможно они поняли, что мы расшифровали первый ключ к Станции «Омега». И они пришли к выводу: если наследие Предтеч не достанется Империи, оно не должно достаться никому, тем более каким-то «грязным приматам» с Земли.

Я вывел на главный экран схему действия «Ткачей». — Эти шесть кораблей сейчас создают вокруг нашего сектора замкнутую гравитационную сеть. Гиперпереход заблокирован. Мы словно в гигантской клетке. Как только сеть замкнется окончательно, они не станут стрелять по нам прицельно. Дредноуты дадут залп по «Ткачам», те ретранслируют энергию плазмы и ионных лучей на гравитационную сеть, и вся клетка сожмется внутрь.

— И что будет? — спросил оператор щитов, молодой парень, чьи руки дрожали над пультом.

— Температура внутри сектора поднимется до уровня ядра сверхновой, — ответил я, глядя в его расширившиеся глаза. — Космос буквально загорится. Любая материя — наш крейсер, астероиды, космическая пыль, даже сам вакуум — будет расщеплена на субатомные частицы.