Выжить в битве за Ржев. Том 9 - Августин Ангелов

— Ничего. У нас такая штука тоже теперь есть, благодаря доктору Штайнеру, — заметил Фолькнер.

А Зибер смотрел на мертвые тела, на страшные раны, которые оставили крупнокалиберные разрывные пули, и внутри него поднималась холодная ярость. Ловец был здесь. Он был близко. И он имел преимущество, которого у Зибера не было: необычное оружие Ловца причиняло смерть любым попаданием в человеческое тело.

* * *

Утром Ловец сидел в одной из землянок лесничества, выбранной в качестве штабного помещения, и смотрел на карту в свете керосиновой лампы. Запасы, оставленные майором Саловым для партизан еще с осени, оказались на месте. В том числе и керосин. Перед Ловцом стояла кружка с остывшим чаем, который он пил по глотку уже целый час, выслушивая доклады младших командиров. Рядом, на нарах, свернувшись калачиком, спал Афганец. Но этот пес, казалось, никогда не спал по-настоящему глубоко: его уши то и дело подергивались, улавливая звуки.

Ловец знал: немцы близко. Даже не потому что Афганец беспокоился. Просто он был попаданцем и помнил историю. Он точно знал, что в начале мая 1942 года немцы на Ржевском направлении перешли к активной обороне, а их диверсионные группы действовали агрессивнее в прифронтовой полосе в тылу Красной Армии, пытаясь сорвать подготовку нового наступления Жукова. Он знал, что Вальтер Модель серьезно укреплял линию «Кенигсберг». Он знал, что скоро начнется операция «Ганновер», — масштабная зачистка немцами лесов к югу от Вязьмы от кавалерии генерала Белова, от советских десантников и партизан. Хотя конфигурация фронта под Вязьмой на этот раз сложилась совсем иная.

Но главное — Ловец лично знал своего врага. Он видел Зибера вблизи. Видел его глаза, когда дрался с ним лицом к лицу. Это был не фанатик. Это был профессионал. Такой никогда не пойдет в ловушку на подготовленные позиции. Профессионал станет ждать и хитрить, тщательно продумывая не только направление атаки, но и возможные маршруты отступления. Но Зибер был не просто профессионалом. Он был немцем, который хотел отомстить за брата. А месть делает людей слишком яростными, заставляя совершать ошибки.

Ловец посмотрел на часы. Еремеев уже должен был заминировать подходы. Немцы, если они действительно решатся атаковать отряд, должны сначала выйти к болоту. Они могут преодолеть топь, если знают тропы, но, пока преодолеют, будут уже уставшие, промокшие, злые. Им потребуется отдых перед решающим броском и доразведка местности. Они станут искать слабое место. И они его найдут. Потому что Ловец его оставил. Намеренно. Чтобы заманить Зибера в ловушку.

Глава 15

Утренний туман еще не рассеялся, когда Полина взяла свою санитарную сумку и пошла по палаткам. Валя уже кипятила воду в большом котелке, добавляя туда трофейную заварку и сушеную малину. Приятный запах этого лечебного чая смешивался с запахами болотной сырости и дыма от костров.

— Я пойду выполнять приказ, осматривать бойцов, — сказала Полина Вале. — Может, придется изолировать больных. Нам Коля выделил землянку под медпункт. Ты пока все подготовь и растолкай Скоморохова. Хватит уже ему спать, пусть помогает обживаться на новом месте.

— Поля, — окликнула Валя, — ты же не спала почти всю ночь. Может, я схожу?

Но Полина лишь покачала головой и пошла дальше. Ей важно было видеть бойцов своими глазами. Она хотела убедиться, что после этого мокрого перехода в болотной воде никто не слег с температурой. На болоте, в сырости, при постоянном недосыпе любая простуда могла перерасти в воспаление легких. А если начнется тиф… Она не хотела даже думать об этом.

— Я сама, — ответила Поля. — Это мой долг.

Первая палатка с бойцами стояла ближе всех к медпункту. Всего шагах в тридцати. В ней разместились шесть саперов из взвода лейтенанта Еремеева. Они уже успели заминировать на рассвете южный подход к лесничеству и только недавно вернулись. Когда Полина заглянула внутрь, там стоял запах мокрой одежды, сырой земли и еще чего-то кислого. Видимо, несвежих портянок, которые кто-то бросил сушить у входа.

— Товарищ старший санинструктор, вы к нам? — поднялся ей навстречу один из бойцов, молодой рыжеволосый парень с веснушками.

Веснушки покрывали все его лицо, делая паренька похожим на несмышленого деревенского подростка, который попал на войну, но никак не мог повзрослеть.

— Хочу проверить, как вы тут, здоровы ли? — сказала Полина, присаживаясь на какое-то бревнышко возле входа в большую палатку. — Как ноги? Сильно намочили?

— Ноги? — переспросил рыжий, пожав плечами. — Ноги мокрые. Как у всех.

Полина потребовала:

— Покажи.

Он снял влажный сапог, и она увидела, что кожа на ступнях побелела и сморщилась от долгого пребывания в воде.

— Надо сушить. Ноги и сапоги. Немедленно, — сказала она строго. — Если не просушите сейчас, как следует, через пару дней начнется грибок. А потом и воспаление, траншейная стопа. На болоте с больными ногами много не навоюешь и далеко не уйдешь.

— А с кем воевать? — спросил изнутри второй боец, постарше. — Кругом болото. Немцы сюда даже не подойдут. Да и подходы мы уже заминировали. Если только их самолеты прилетят, да бомбить станут. Тогда отсюда не убежишь, если только в болоте утопиться…

— А вы и не убегайте, — ответила Полина. — Вы защищайтесь. Стреляйте по самолетам, если прилетят. А ноги должны быть сухими. Это приказ. Я буду проверять.

Они переглянулись. Веснушчатый усмехнулся, а тот, что постарше, проговорил с улыбкой:

— Вы такая строгая девушка, товарищ старший санинструктор.

— Не строгая, — ответила она, открывая свою санитарную сумку. — Просто хочу, чтобы вы не болели. Держите.

Она протянула им витамины и чистую белую полосу, отрезанную от простыни, вместо полотенца. Потом произнесла:

— Вытирайте ноги насухо. Сушите портянки и сапоги у костра. Принимайте витамины и пейте горячее. Если кто заболеет, — я лично буду лечить уколами в попу.

Бойцы заулыбались. Один из них внезапно закашлялся, прикрывая рот ладонью, и Полина насторожилась.

— Ты, — указала она на него. — Иди-ка сюда. Как фамилия?

— Рядовой Белкин, — представился молодой сапер.

Он вылез из палатки, и она приложила руку к его лбу. Температура была, но небольшая. Может, тридцать семь и два. Не больше. И Полина успокаивала себя: «возможно, от переутомления».

— У тебя кашель, — сказала она. — Пей горячее. И закутайся. Грейся у костра и суши сапоги.

— Есть, — хрипло