Выжить в битве за Ржев. Том 9 - Августин Ангелов

Игнатьев благодарно кивнул и сразу пошел на вкусный запах, видимо, настолько хотел есть. Я села рядом с Ловцом на бревно. А он как раз рассказывал Смирнову, Вербицкому и Еремееву о том, что случилось по дороге. О том, как сначала застряли машины, как им с Игнатьевым и его людьми пришлось идти пешком по болоту. Рассказал Коля и о том, что вовремя заметил немецкую разведку и застрелил двоих немцев из новой винтовки.

— Они наблюдают за нами с болота? — спросила я.

Ловец ответил:

— Не думаю, что уже подобрались так близко. Похоже, это был только их передовой дозор. Но их разведывательно-диверсионная группа уже где-то здесь, орудует в окрестностях. Потому мы должны быть готовы к любым неожиданностям.

Особист Смирнов, сидевший напротив, проговорил:

— Мы готовы. Пусть только немцы сунутся. Устроим им в этом болоте кровавый заплыв.

— Зря ты недооцениваешь противника, Володя, — вдруг вмешался Вербицкий, который после перехода выглядел мрачным и осунувшимся. — Война — это не только стрельба. Нужно думать о политической работе. О моральном духе. А на этом болоте наши бойцы загрустят.

Смирнов усмехнулся:

— Товарищ комиссар, когда в тебя летят пули, политическая работа откладывается до лучших времен. А пока нам нужны не лозунги, а продуманные засады и хорошая маскировка.

Вербицкий хотел что-то ответить, но Ловец опередил его:

— Вербицкий прав в том, что моральный дух важен. Но нельзя забывать, что на это болото мы пришли специально, чтобы выманить немецких диверсантов на себя. Раз они заинтересовались нами там, на берегу Мерзкой, то обязательно постараются отследить наши перемещения. Значит, у нас есть шанс стать приманкой для того же Зибера. У него должно создаться впечатление, что мы здесь легкая цель. А нам надо грамотно организовать оборону, чтобы, если немцы пойдут по нашему следу, мы не оказались застигнутыми врасплох. Одновременно надо наладить контрнаблюдение за их диверсионной группой. Отправим группы Чодо Баягирова и Степана Шаманаева в поиск. И я лично прослежу.

Внезапно он повернулся ко мне и сказал:

— Полина, организуй проверку здоровья всех бойцов. Многие промокли по дороге. Прими меры, а то начнется простуда. Сама понимаешь, что в таких условиях любая болезнь — это проблема.

— Так точно, — ответила я, как положено. — Скажу Вале, чтобы заварила лечебный чай. Воду можно брать из старого колодца, но предварительно обязательно кипятить. У нас есть немного сушеной малины. — И спирт. Медицинский. Бочонок мы сберегли и довезли.

— Спирт никому не давай пить, — сказал Ловец. — Используй только в крайнем случае для обработки ран и дезинфекции. Отвечаешь лично.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня разливается тепло от присутствия Коли рядом. Он вернулся живой, здоровый и в бодром настроении, несмотря на усталость. И я снова могла радоваться его присутствию.

Но в его глазах я видела ту же боль, что и раньше. Он еще не отошел от смерти Клавдии. И я понимала, что ему нужно время, а мне — терпение.

* * *

Раннее утро третьего мая выдалось ясным и холодным. Хотя заморозки уже остались в прошлом, но утренники еще стояли прохладные. Над болотом висел густой белый туман, который начал рассеиваться только, когда солнце поднялось выше и пробило своими лучами холодную мглу.

Ловец смотрел на карту, расстеленную на старом бревне возле костра. Рядом с ним находились другие командиры и пес Афганец, который сидел в нескольких шагах и внимательно следил за каждым движением хозяина.

— Значит, так, — сказал Ловец, водя пальцем по карте. — Мы находимся здесь. С запада и с юга — болото. Дальше к западу — линия фронта, примерно в четырех километрах по прямой. С севера — тот самый заболоченный лес, сквозь который мы пришли сюда от станции Панино. Сзади, с востока, тоже болотистая местность. Немцы могут подойти сюда по узким тропам сквозь трясину только небольшими группами. Никакие танки в это болото не сунутся. Пушки тоже не протащить. Так что наши шансы выравниваются. Но мы уже закрепились на сухом месте, а немцам придется тащиться сюда по болоту. И потому у нас преимущество. К тому же, у нас есть пулеметы, минометы и моя новая винтовка.

Он посмотрел на свою тяжелую И-1, стоявшую рядом на сошках. Она весила много, но была мощной. И он знал, что если немцы сунутся, то это оружие поможет отбить атаку.

— С болота они вряд ли подойдут, — возразил Еремеев. — Там повсюду трясина. Мы сами едва прошли по гатям, зная местность. Без проводника сюда подойти не получится. А проводников у немцев нет.

— Почему вы так уверены, лейтенант? — раздался голос Игнатьева, который уже позавтракал, и смотрел на карту поверх плеча Ловца. — Те немцы, которых подстрелил майор Епифанов, как-то прошли через болото. Значит, это для них возможно. Значит, они знают эти места, тропы и гати, по которым можно преодолеть трясину.

Сапер Еремеев нахмурился:

— Так давайте перекроем эти тропы и гати минами, чтобы уничтожить немцев, как только сунутся. Я могу взять с собой несколько толковых бойцов, хорошо разбирающихся во взрывном деле. И мы надежно заминируем проходы.

— Идея хорошая, — сказал Ловец. — Но сделать это надо так, чтобы у нас самих оставалась возможность маневрирования. Чтобы не получилось так, что сами себя загоним в ловушку.

— Теперь позвольте пару слов о нашем хозяйстве, — встрял Вербицкий. — Провизии у нас на неделю, если экономить. Боеприпасов пока достаточно, но тоже нельзя расточать. Пока вас не было, товарищ майор, я организовал круглосуточное патрулирование по периметру. Три патруля по два человека и пулеметный расчет Панасюка возле дороги на гать. Смена через четыре часа.

— Понятно, — ответил Ловец. — Значит действуем по плану. Смирнов, ты и Панасюк отвечаете за периметр. Группы Баягирова и Шаманаева выдвигаются в поиск. А ты, Еремеев, — обратился к Ловец к главному саперу отряда, — минируешь подходы, но оставляешь пару безопасных проходов на случай, если нам самим придется уходить. И потом покажи эти пути всем нашим командирам.

Еремеев кивнул и сказал:

— Есть, товарищ майор.

Ловец перевел взгляд на Вербицкого, который сидел в стороне и молча курил, глядя куда-то в рассветное небо с отрешенным видом, словно его мысли были далеко отсюда.

— Товарищ комиссар, спуститесь на землю, — позвал Ловец. — У нас нет времени на политическую работу в чистом виде. Но нам нужно поднять