Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ]

[ИСПОЛЬЗОВАНО: 10 ЕД. ЭФИРА]

[ТЕКУЩИЙ ЗАПАС ЭФИРА: 8 ЕД.]

[СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ: СТАБИЛЬНОЕ]

Я встал. Медленно, но уверенно. Сделал шаг, второй. Я, на удивление, чувствовал себя сильным, здоровым и живым.

— Эфир… что это вообще за чудеса такие? — вопросительно сказал я. — Он работает намного лучше таблеток!

Однако эйфория быстро улетучилась, уступив место холодному расчету. Я посмотрел на пустые обертки от таблеток на полу и тяжело выдохнул.

Урок я усвоил четко. Это тело — не мой прежний закаленный организм, и строить из себя терминатора раньше времени — верный способ склеить ласты. Эфир дал мне временную фору и снял смертельный спазм, но саму болезнь он пока не стёр. Сердце помнило каждую сделанную дурость: и утренние отжимания до трясучки, и ледяной душ, и шесть этажей с Кузьмичом на горбу. Накопило перегрузку и ударило с задержкой, когда я меньше всего этого ждал. И если бы у меня не было запаса энергии от вчерашнего концерта у торгового центра, я бы уже склеил ласты на этом ковре!

Очевидно, таблетки пройденный этап, они больше не вывезут серьезного сбоя. Может как-то и будут эффективны, но если случится приступ, как сейчас, мне не сдобровать! Единственное, что реально ссейчас держит меня на этом свете — это эфир. А значит, правила игры меняются.

Я сжал кулаки и знал, что мне нужно делать. Надо выходить на улицу и играть. Во-первых, для того чтобы собирать эфир, раз он помогал мне справляться с этой тупой болезнью. Во-вторых, мне нужны были деньги, без них никуда. Счастье в этой жизни, конечно же, было не в деньгах, но с ними всё-таки как-то попроще. Ну и в-третьих, мне все-таки надо было заниматься своей физической формой, но теперь с умом, постепенно, без фанатизма, а параллельно — оттачивать игру на гитаре. Чтобы добиться каких-либо значимых успехов, мне предстоит еще немало поработать над собой. Так и чесались руки наконец этим заняться! Теперь я чувствовал: у меня была такая возможность!

Глава 14

Утро следующего дня. Я просто лежал на кровати и смотрел в потолок. О чём я думал?

О том, насколько близко я вчера подошёл к краю. Буквально заглянул в пасть к костлявой. Какая-то минута с лишним до остановки мотора — вот и вся цена моей тупой самоуверенности. Вчерашний приступ наглядно показал: это тело не прощает глупости. Стоило возомнить себя здоровым качком, устроить утреннюю тренировку, да втащить Кузьмича на шестой этаж, как сердце просто отключилось с задержкой. А таблетки, на которые я надеялся, превратились в бесполезный мел.

Я прислушался к себе. Сердце билось ровно, без сбоев и боли, но эйфории больше не было. Да, эфир вытащил меня с того света за считаные секунды, сняв спазм. Но он лишь залатал дыру, а не перестроил больной орган целиком. Теперь с этой тушкой придется работать ювелирно: никаких резких силовых нагрузок, никаких отжиманий до потемнения в глазах и ледяных душей. Только плавная динамика, дыхалка и спокойная ходьба. Нужно действовать предельно осторожно: шаг за шагом укреплять выносливость и непрерывно заливать в бак эфир. Ведь только он способен помочь мне здесь и сейчас.

Я сел на кровати, аккуратно потянулся. Позвоночник хрустнул. В этот раз я обошелся без фанатизма: сделал мягкую разминку для суставов, потянул мышцы, глубоко и размеренно подышал, контролируя пульс. Никаких перегрузок.

Встал и подошёл к окну, дёрнул занавеску. Двор просыпался. Старушки уже заняли свои позиции на лавочках, плюс какой-то пёс бегал по газону. Обычный день в обычном спальном районе. Ничего такого особенного.

Закончив, подошёл к столу, где лежал телефон. Его не трогал: по сути, мне никто важный не мог позвонить. Я включил компьютер и открыл браузер. Нашёл карту метро и начал изучать станции. Подобрал подходящую: там рядом был железнодорожный вокзал и рынок, а значит, всегда много народу. Идеальное место, там я точно смогу собрать толпу, чтобы пополнить запасы эфира и денег.

— Отлично, сегодня мы работаем там, — сказал я тихо.

Оделся в те же самые джинсы с дырками, чёрную футболку и куртку отца. Взял чехол с гитарой и вышел из комнаты, направляясь на выход. Сунул в карман куртки ключи, телефон, переложил таблетки во внутренний карман на всякий случай. Пусть они и шибко эффективны при сильных приступах, но полезны все равно могут быть. Хотя в глубине души надеялся, что в этот раз они мне не понадобятся.

Выходя из квартиры, услышал женские голоса на этаже выше. Это была мать и, видимо, какая-то соседка. Я остановился послушать, о чем они говорят. В моей ситуации любая информация, которая могла раскрыть обстоятельства, была полезной.

— … Ну и сколько ещё ты должна? — спросил незнакомый женский голос.

— Да уже больше пятидесяти тысяч, Нина Петровна. Я взяла весной, чтобы на лекарства Коле деньги были, потом ещё один на ремонт, когда трубу прорвало. И проценты такие, что каждый месяц отдаю почти половину зарплаты… — грустным голосом сказала мать. — Вот тут еще и новый взяла недавно, потому что Ане нужен был новый телефон, её сломался… А она у меня, знаешь… С самым простым не будет ходить… Стыдно ей. Это новое поколение, им так важно, что о них говорят. А моей зарплаты хватает ровно, чтобы прожить до следующей получки.

А эта девчонка ещё мне что-то говорила, типа я для матери проблемы создаю. Ага.

— Ох, господи, Лена! Ну как же так? Ты же себя в могилу загоняешь! — ахнула соседка.

— Ну, а что мне делать? Дети… Они ни в чём не виноваты, а я должна их кормить, одевать, лечить. Пусть я с голоду сдохну, лишь бы они были сыты. Знаете, мне для меня уже ничего не нужно.

— Лена, мы всю жизнь с тобой знакомы… Знаешь, я всегда могу помочь, хоть немного. Вот, возьми пока даю, не отказывайся… — послышалось шуршание бумаги, видимо, соседка протянула ей в этот момент какую-то сумму денег.

— Да что вы, Нина Петровна, не надо! Я не могу! — отказывалась мать.

— Бери, бери, не спорь, — настаивала незнакомая женщина. — Когда-нибудь будет полегче, отдашь.

— Спасибо вам, Нина Петровна! Вы даже не представляете, как вы меня выручаете. Я отдам, как только зарплату получу, — услышал слегка изменившийся голос матери.

Голоса стихли, и я услышал шаги вниз. Поэтому сам тут же начал спускаться вдоль стены, чтобы