Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

— Конечно же отработаешь! — он засмеялся. — Так сказала, как будто бы мне одолжение сделала! Мне надоело твое нытье и твое недовольное еб… лицо! Надоело, что ты делаешь мою жизнь невыносимой! Чтобы я ничего подобного больше никогда не слышал, а пока штрафую тебя на половину премии за такие разговоры!

Я стоял в десяти метрах от них и слышал каждое слово. Видел, как мать сжимается, а потом она увидела меня.

— Коля! — сказала она. — Ты чего здесь делаешь? Уходи! Быстро! Не надо тебе здесь быть!

Но я не ушел, а только подошел ближе. Начальник посмотрел на меня.

— А, это снова ты⁈ — сказал он, скривившись. — Опять пришел защищать мамочку? Маленький герой! Тебе что, заняться нечем? Иди домой, или ты что, хочешь, чтобы я тебя выгнал?

— Я не буду драться с вами, — сказал я.

— Да с кем ты вообще можешь драться? — он усмехнулся. — Ты школьник, а я начальник цеха. Ты никто тут, сопляк! В прошлый раз ты меня разозлил, так что не проверяй моё терпение, пока я не вызвал охрану.

Я смотрел на него внимательно. Оценивал его внешний вид. Толстый, лысый, белая рубашка. Это то, что сразу бросилось в глаза, но я хотел копнуть поглубже. На левом ухе был шрам. Маленький, почти незаметный, но я его увидел. Это был шрам от прокола: когда-то там, на этом месте, была сережка. Значит, раньше он был другим.

— Владимир Степанович, — сказал я, подходя ближе. — У вас есть шрам на левом ухе. Когда-то там была сережка? Я прав? Может, вы были рок-фаном в девяностые? Или просто хотели казаться крутым?

Он удивился. Его лицо на мгновение потеряло агрессивное выражение. Он коснулся уха рукой, как будто проверяя, есть ли там сережка. Он явно не ожидал такого вопроса.

— Я… с чего ты взял? — спросил он. — Какая сережка? Я никогда не носил сережек. Не выдумывай. У меня просто шрам там с детства.

По его реакции я сразу же понял, что он врёт. Поэтому я решил кое-что попробовать. Кое на что надавить. У всех людей, кем бы они ни были, есть свои слабые места. Возможно, я ошибался насчет этого человека и сейчас лишь впустую потрачу время, но возможно, и нет… Я решил попробовать.

Я снял чехол с плеча, достал оттуда гитару и просто начал играть.

Первые аккорды звучали тихо. Я закрыл глаза и вложил в музыку всю свою энергию. Я играл «Агонию». Мой культовый хит из девяностых. Да-да, ту самую песню, что я практиковал недавно, и ту самую, которая когда-то взорвала стадионы. Именно эту песню я исполнил последней на том самом концерте перед тем, как упал.

Я смотрел на начальника. Он стоял неподвижно и смотрел на мои пальцы. Слушал музыку.

Сначала ничего не происходило, но потом будто что-то надломилось в нем, и… глаза начальника изменились и дрогнули. Я видел, как он будто начал качать головой в такт, а дыхание стало глубже, хотя он и пытался скрыть это. По взгляду я понял, что он начал вспоминать что-то из своего прошлого. Такой взгляд ни с чем другим не перепутать: видел его сотни раз на своих концертах. Что-то старое, а главное — давным-давно забытое. То, что он пытался похоронить внутри себя много лет, но окончательно так и не смог.

Я продолжал играть и чувствовал, как музыка проникает в него. Видел, как меняется лицо начальника: он больше не был агрессивным. Словно в своих мыслях он вернулся куда-то назад. Снова в тот момент, когда он был молодым, свободным и счастливым.

Когда я закончил, он долго молчал. Стоял и смотрел в одну точку, будто загипнотизированный. Потом он подошел ко мне. Взял гитару в руки — обычно я не давал никому свой инструмент, но, смотря в его глаза, решил сделать исключение. Он осмотрел её, а потом посмотрел на меня.

— Отличный парень у тебя вырос, Елена… — сказал он. — Кто бы мог подумать, что твой сопляк — такой талантливый музыкант. Никогда не думал, что снова услышу такое исполнение…

Мать смотрела на него и меня с удивлением. Она не понимала, что вообще происходит.

— Ладно… Штрафы на сегодня отменяются, — сказал он, проведя рукой по лицу. Он сделал это якобы от усталости, но я видел, что он пытался незаметно стереть влагу из глаз. — И это… Ну, если тебе надо уйти сегодня пораньше, то хорошо, иди. Потом нагоним производительность. Время ещё есть в этом месяце.

— С-спасибо… — прошептала мать.

Начальник медленным шагом пошёл в сторону своего кабинета, а женщина перевела шокированный взгляд на меня.

— Коля, — медленно сказала она. — Ч-что ты сделал? Как ты это сделал? Он же… Да я его таким никогда в жизни не видела!

Так и не понял, на какой ответ она рассчитывала, если сама стояла там и всё видела.

— Да ничего особенного, я просто сыграл ему песню, — сказал я. — Нужную песню, которую он когда-то любил.

Я подошел к ней, достал из кармана деньги и протянул:

— Это… Тут вот… — сказал я. — Здесь тысяча триста рублей. Конечно, не так много, но, надеюсь, они пригодятся.

Она посмотрела на деньги, потом на меня и заплакала.

— Коля, — сказала она. — Ты… зачем? Откуда у тебя деньги? Ты украл их? Скажи правду! Если это так, мы пойдем в полицию, и, может быть, удастся договориться! Ты связался с плохими людьми? Говори!

Надо было срочно успокоить её, пока она не стала искать для меня адвоката по тяжелым уголовным делам.

— Да ничего я не воровал! — сказал я. — Просто играл на улице возле торгового центра. Люди слушали и отблагодарили меня денежкой. Я заработал их для нас… С этого дня я буду помогать тебе финансово, и будет полегче, просто нужно немного времени.

Она обняла меня так крепко, что даже дышать стало чуть сложнее. Прижалась так близко, что я почувствовал ее слезы на своей щеке.

— Ты мой хороший, — сказала она. — Спасибо тебе огромное!

Это была искренняя радость. Не думал, что эти небольшие деньги могли так сильно её обрадовать или решить хоть какие-то проблемы. Возможно, просто впервые за долгий период кто-то сделал что-то для неё. Проявил хотя бы какую-то минимальную заботу. Женщине этого явно не хватало. Уже долгие годы только она заботилась о ком-то, став своим детям мамой, папой и всем, чем только можно.

В этот момент начальник открыл дверь своего кабинета и крикнул:

— Я, конечно, всё могу понять, но мы работать-то будем сегодня?