Сердце отваги измеряется численностью. Книга 6 - allig_eri

— Какое? — подалась Изиза вперёд.

— Точно не то, где ей завладеют мятежники, — раздражённо буркнул наместник.

— Позвольте уточнить, госпожа, — заговорил Силиват, — вы хотите удерживать Измар, участвовать в нападении на разделённую армию мятежников возле Хаттофи или организовать ловушку для Затмения? А может разведка боем у Брохуса? Попытка отвоевать Ламавар?

— Издеваешься, министр? — резко обернулась она, сцепив от гнева зубы.

«Всё-таки вывела…»

— Издеваюсь? Я? — Силиват прищурился, резко сменив поведение. — Не путайте меня с другими, госпожа Изиза. Я здесь, со всеми вами, — он развёл руками, обхватывая зал, — не для того, чтобы кидаться пустыми словами.

— Твои речи, Первый Министр, вызывают ощущение жужжащего над ухом шмеля, — Изиза пыталась казаться презрительной, но в глазах мелькнуло понимание, что она перегнула палку.

И сейчас будет порка.

— Я понимаю, — продолжил Силиват, — что сказанные вами слова рождены нетерпением. Что вас очень раздражает невозможность отстоять свою позицию. А ещё больше — действия запада, которые отгрызают куски наших земель. Вы не знаете, что делать дальше. С Затмением, Ребисом, вмешательством Саркарна. Бездействие кажется непомерной и страшнейшей ошибкой. Попытка настоять на своём — непродуманной глупостью. И сейчас вы, госпожа, срываетесь на мне в отчаянии, а вовсе не желании как-то уколоть или унизить. Вы хотите доказать самой себе, что контроль всё ещё у вас в руках. Но он, словно вода, давно вытек между пальцев.

Изиза почувствовала себя маленькой девочкой, которую застукали за кражей сладостей.

— Всё можно исправить, — сжала она зубы.

— А теперь говорит самоуверенность. Как та, что вы одолеете Затмение. Ведь именно это мы обсуждаем на нашем совещании. В перерывах между вашими криками, конечно же.

— Я не кричу! — противореча себе, заорала Изиза.

— Гордость. Надменность. Презрение к тем, кто ниже статусом и слабее физически. Уверенность, что одно лишь ваше присутствие на поле боя изменит расклад сил. Что даже Затмение дрогнет, увидев эту силу, — мгновение он молчал. — Сколько раз, раскрыв Ауру, вы представляли себя равной Истинному?

Изиза облизнула поджатые губы.

— Никогда!

Первый Министр скептически покачал головой.

— Разве место, которое вы занимаете, не кажется вам особенным? Быть Изизой Вермитракс уже кажется не столь ценным? Продолжая лелеять свою гордыню перед лицами здесь собравшихся, вы должны претерпевать унижение лжи. Вы вынуждены скрывать настоящую себя, чтобы доказать, кто вы есть. Изображать из себя иное, чтобы сохранять собственную гордость. И сейчас это стало видно яснее, чем когда-либо прежде. Вы и сами осознаёте это, госпожа. Но всё равно не желаете принять правду, отринув эмоции. Продолжаете гордиться тем, чем не являетесь, но отвергать то, что есть на самом деле…

— Заткнись! — взвизгнула Изиза. — Никто не смеет разговаривать со мной так! Никто!

— Стыд не знаком вам, госпожа. Он невыносим для вас.

— Завтра я отправляюсь в Брохус! — с трудом сдерживая себя, дрожащим голосом сказала она, после чего резко развернулась, направившись на выход. В спину ей смотрели три совершенно разных взгляда: раздражённый, скептичный и насмешливый.

— Пусть учится, — сухо проронил Аделард. — Она права в одном — у неё было на то время.

— Это… было эффектно, — улыбнулась Изабелла, мысленно пожелав Изизе подохнуть в сточной яме, после того, как её попользует вся армия бунтовщиков.

— Хотел сообщить, — сказал Силиват, как ни в чём не бывало, — купцы начали переводить капитал на запад. Думаю нам нужно обсудить публичное заявление, которое позволит сберечь немного средств…

— Кто? — будто бы очнулся Аделард.

— Торговый дом Марентов открыл филиал в Худросе. Братья-банкиры Крейны скупают недвижимость в западных городах. За последний месяц отток составил более двадцати процентов бюджета…

— Двадцати⁈ — перебил его Вермитракс.

— И продолжает расти, — кивнул Силиват. — Деньги — трусливые существа, господин. Они бегут туда, где безопаснее. А сейчас купцы считают, что безопаснее — на западе.

Первый Министр любил такие моменты. Когда люди ещё думали, что принимают какие-то решения, а не попали в жернова истории, идущей сама по себе.

Нет, все ставки уже сделаны. Карты розданы. Осталось лишь вскрыться и посмотреть, кто победит.

Изабелла вздохнула — громко, театрально.

— Тогда, может, и нам пора оставить Миизар?

Вермитракс бросил на неё ледяной взгляд.

Она замолчала.

Налив ещё вина, наместник пытался переварить сказанное. Изабелла закатила глаза, посмотрела в окно. Задумалась, что нужно бы подготовить быстроходную яхту со всем необходимым и удерживать её в личной гавани, рядом с дворцом.

На всякий случай.

Глава 14

Низменные намерения

Миизар, Худрос, взгляд со стороны

Корабль вошёл в гавань Худроса на закате, когда солнце превращало воду в расплавленную медь, а тени от мачт ложились на причал длинными чёрными полосами. Чайки кружили над палубой, выклянчивая объедки у матросов, их крики смешивались с грохотом якорной цепи и командами боцмана. Мерзко воняло гнилыми водорослями, которые не успевали сохнуть под испепеляющим западным солнцем.

Трап с глухим стуком ударился о камни причала. Портовые рабочие уже сновали вдоль борта, готовясь разгружать тюки и бочки. Над их головами покачивались фонари, ещё не зажжённые, но уже развешанные в ожидании темноты. Худрос встречал прибывших без фанфар — просто ещё один корабль среди десятков других, ещё одна пара пассажиров, спускающихся по шаткому трапу на землю, которая больше не качалась под ногами.

— Эй, Людоед, как ты себе ещё руку не отгрыз? — привычно поддела Вета своего вынужденного напарника.

— Я лечу пальцы зельем, — безэмоционально отреагировал Фабиан.

— Эффект на лицо.

— На пальцы, — поправил он её.

— Ты отвратителен. Продолжай.

— Не беспокойся, это часть меня.

Перебранки были привычны и до смерти надоели обоим, но нужно было чем-то занять себя во время плавания. Вета пару раз даже посматривала на алхимика с особым интересом, но эти кровоточащие пальцы… Фу.

Возле порта им уже махали руками.

— Зана, — процедила Вета, прищурив глаза. — Сучка…

— А, подружка твоя, — хмыкнул Фабиан.

Вета открыла было рот, но, секунду помолчав, мотнула головой, так ничего и не сказав.

— Надо же, — прозвучали первые слова Заны, когда они сблизились, — доплыла. Не зря говорят, что дерьмо не тонет.

Фабиан усмехнулся.

— А тебя здесь любят, — покосился он на Вету, замершую ледяной статуей.

— Не обращай внимания, — процедила она. — Это