Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

— Ну здравствуй, — Алекс посмотрел на обосранное, застывшее в жуткой позе, с искаженным гримасой ужаса и боли, лицом в промежуточной между человеческой и звериной стадией. — барон.

Это только в кино смерть выглядит не особо запоминающейся. В реальности же… все обстояло иначе. Смерть пахла дерьмом, мочой, ужасом и кровью.

Смесь запахов, которая всегда напоминала человеку о глубоко спрятанных под налетом цивилизованности, древних знаний и страхов.

Алекс провел ладонью над телом.

Особого покалывания, кроме того, что исходило от зачарованного льда (чтобы тело не стухло), он не чувствовал. Значит, кто бы не сотворил такое с бароном, не был даже эспером. Волшебные расы тоже отпадали. От них остался бы след. Пусть малый, но Алекс был способен почувствовать и его.

— Ну? — поинтересовалась О’Хара.

Как бы не хотелось Алексу ответить в рифму, он сдержался.

— Это был человек.

— Человек?! — Грибовский опять едва не поперхнулся Сктилзом.

Он вроде как бросил курить по причине опасности данной привычки, но судя по всему — он теперь рисковал ничуть не меньше. Смерть от удушения драже.

Звучит в стиле Лебовски.

— Профессор, — О’Хара подошла к телу поближе. Изломанное, изрезанное, с вырванными костями из рук. Реально — кто-то сломал кости барону и попросту вытащил их сквозь кожу. — ни один человек не способен на такое.

— Есть многое на свете, мисс О’Хара, что и не снилось нашим мудрецам, — Алекс поднялся и сделал шаг назад.

— Канье Уэст? — спросил Грибовский.

На него никто не обратил внимания. Прикидывался поляк или нет — в данный момент это было не важно.

— Человеку просто не хватит сил на подобное, — стояла на своем О’Хара. — даже если зачаровать и…

— Будь он зачарован, — перебил Дум. — я бы нашел следы. Но здесь их нет. Фон чистый. Девственный. Даже чары на льду не сильно на него повлияло. Все, что было сделано с барон, было сделано без всякой магии и сделано смертным.

— Сука, — выругался Грибовский. — ну почему опять фейри. Мы только все немного утрясли после происшествия с посольством, а теперь… Будь я политиком, а не простым гвардейцем, пришел бы к выводу, что нас кто-то хочет столкнуть с ними лбами.

— Как хорошо, что ты просто гвардеец, Грибовский, — по-змеиному улыбнулась О’Хара. — Оставь игру в политические шахматы тем, кто в этом разбирается. Наше дело — найти убийцу и довести груз в целости и сохранности до места назначения.

Алекс достал свою вечно мятую пачку сигарет и затянулся. Прием сделал он это максимально осторожно, так как не был уверен, что у него не взорвется, ко всем демонам, башка, если он начнет кашлять.

— И я все еще не в курсе, что за груз мы тут перевозим, — напомнил Алекс.

— Это подождет, — нервно качнула головой О’Хара. — наивысший приоритет — смерть барона. Мы должны хоть что-то предъявить посольству фейри, иначе…

— Иначе вам приедтся предъявить не что-то, а кого-то, — договорил Дум. Он ведь не вчера родился, чтобы не понимать, как именно ходят фигуры на шахматной доске. — И почему мне кажется, что кто-то очень хочет мою тушку.

— И совсем не том смысле… ой, ну ладно вам на меня так смотреть. Шутка классная.

— Шовинист, — Фыркнула О’Хара и отвернулась от опешившего Грибовского. — Может попробуем снова расшифровать запись с камер? Надеюсь я что-то упустила и мы сможем разобраться хотя бы разобрать походку. Тогда я смогу написать алгоритм распознавания и подключить его к камерам.

— Идея неплохая, — кивнул Алекс и, подойдя к одному из столиков под тентом, взял столовый нож. — Но тот факт, что человек не был зачарован.

Он подошел к трупу и резанул себя по ладони.

— Еще не значит, что он не был одержим.

Глава 31

— И что это такое?

Алекс, выпрямившись и глотнув из наполовину полной бутылки скотча, оставленной здесь кем-то из отдыхающих, оглядел труды своих рук. Как в прямом, так и в переносном смысле.

Вокруг тела барона Гальта О’Келли, или как там его звали, красовалась пентограмма со множеством вписанных внутрь символом, большая часть из которых уже давно затерялась в пыли истории.

Но, тем не менее, судя по напряжению Грибовского и отвращению О’Хары — где-то в закутках памяти предков еще остался страх и ужас, которые несли эти символы.

Дум же, еще раз обойдя печать, убедился, что все на своих местах. Не очень хотелось ошибиться во время ритуала. Демон знает, что могло из-за этого получиться.

Дурацкий каламбурчик.

— Это демонология, — пояснила О’Хара. — как ты вообще в наш отдел попал, Грибовский?

— Это очень запутанная, совсем неприятная история, которую ты знаешь, Тэни.

Тэни… кажется это было впервые, когда Дум услышал, как фейри называют по имени. Впрочем, ему было чуть меньше, чем плевать.

— Ты хочешь воскресить барона? — Грибовский подошел к Алексу и отобрал у того бутылку. Всего двумя глотками он осушил её до дна, после чего закинул в бассейн.

— В данный момент, если честно, я больше думаю поменять вас местами, — процедил Дум.

— Да ладно тебе, дорогуша. Магам нужен трезвый ум и твердая рука. Куда тебе бухать с самого утра.

— Сейчас уже почти вечер.

— Ну я это образно выражался.

Алекс выругался, после чего достал из своей (ну или не очень своей) спортивной куртки другую бутылку. Уже виски. Причем весьма недурного калибра.

— Откуда такое добро? — глаза поляка засветились не хуже, чем у кошки ночью.

— Стырил, пока вы разбирались с наемниками.

Грибовский пару раз моргнул, а затем уточнил:

— То есть первым делом, перед тем, как выйти из клетки, ты спер чей-то вискарь?

— Опыт, — многозначительно хмыкнул Дум, после чего подошел к печати и поставил бутылку внутрь. — и я это не для себя. И, тем более, воскрешать я не умею.

— А как же некромантия.

Алекс посмотрел на О’Хару. Он не собирался объяснять эсперу, который за столько десятилетий своей жизни не удосужился выучить азы искусства.

— Некромантия поднимает, а не воскрешает, — О’Хара клацнула несколько раз по экрану.

— А в чем разница?

— В душе и плоти.

— Душ и плоть? Не очень люблю, когда мокро. Ну, больше, чем на то рассчитывала природа.

— Ты дебил, — вынесла вердикт подполковник

— Эй! — возмутился Грибовский. — Дорогуша, я вообще-то тебя раза в три старше. Имей уважение!

О’Хара произнесла что-то на языке племен богини Дану. Алекс, конечно, разбирался в фейри настолько, насколько требуется разбираться в своем кровном враге, но не достаточно, чтобы разобрать больше, нежели пожелание трахнуть самого себя гнилым половом органом барана.

У фейри очень… специфичное представление о половой жизни.

Алекс в курсе.

Он как-то