Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

его подобрал, развернул и увидел бессвязный набор слов. Как в конце стояла приписка про Седанскую библию и «Нидерландские истории». Рассказал, как потом, в лавке ван дер Линде, при свете свечи, бился над шифром, считал строки, мучился с порядком книг, ошибался и начинал заново, пока наконец не сложилась эта проклятая фраза о людях великого пенсионария и тайных переговорах с испанцами.

Де Мескита слушал не перебивая. Кивал изредка, когда я запинался. Глаза его не отрывались от моего лица — не давили, просто следили. Когда я закончил, он помолчал несколько секунд, слегка постукивая пальцами по столу.

— Ну и где вы выучились таким вещам? — спросил он.

— В книгах, — сказал я. — Я читал про шифры. И голова у меня есть. Пока.

Он коротко усмехнулся. Усмешка была без тепла, чисто формальная — он отметил шутку, но оценивать не стал.

— Что именно про шифры вы читали?

Именно про шифры я как раз таки читал, от скуки. В книжной лавке был роскошный фолиант, я запомнил название — «Скрытая письменность и криптография» некоего Густава Селенуса, издание 1624 года. О чём я и сообщил де Меските.

Он чуть наклонил голову, принимая ответ. Потом откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. Теперь он выглядел не как офицер на допросе, а как человек, который проводит время за приятной беседой.

— Местер де Монферра, — сказал он. — Вот скажите мне, как умный человек умному человеку. Если бы вы сидели сейчас на моём месте, а на вашем — какой-нибудь француз, который принёс вам расшифровку шпионского письма, в котором идет речь о государственной измене, что бы вы сделали?

Вопрос повис в воздухе. Я смотрел на него, пытаясь угадать подвох.

— Проверил бы информацию, — сказал я осторожно. — Отправителя. Получателя. Всё, что можно.

— Хорошо, уже проверяется, — кивнул он. — Что дальше?

— Попытался бы понять, можно ли верить этому французу.

— И как бы вы это поняли?

Я помолчал. Он смотрел выжидающе, без давления, но с явным интересом.

— Посмотрел бы, как он себя ведёт. Он ведь пришёл сам, не бежал, не прятался. Рассказал всё без утайки, — я пожал плечами. — И я спросил бы себя — если бы он действительно был шпионом, пришёл бы он с таким письмом к человеку, который вешает шпионов?

Де Мескита чуть улыбнулся. Улыбка была тонкая, одними уголками губ.

— Ответ неплохой, — сказал он. — Но недостаточно хороший. Шпионы, знаете ли, тоже умеют притворяться. Те ещё мастера. Иногда они приносят одно письмо, чтобы скрыть другое. Иногда они играют в очень долгие игры. Так как нам отличить честного человека от шпиона?

Я молчал, понимая, что это не риторический вопрос.

— Не знаю. Но я бы предложил ему сотрудничество, — сказал я наконец. — Если это человек умный и пришёл сам, значит, он уже сделал выбор. Осталось дать ему понять, что выбор был правильным.

Де Мескита посмотрел на меня долгим взглядом. Потом подался вперёд, положив локти на стол.

— Вы умны и умеете думать нестандартно. Вы оказались в нужном месте в нужное время, или в неправильном, это как посмотреть. Вы уже знаете то, что знают считанные люди в этой стране. И вы пришли к нам сами.

— У меня не было выбора, — сказал я.

— Выбор есть всегда, — возразил он. — Вы могли сжечь письмо. Могли бежать. Могли попытаться продать эту информацию. Но вы выбрали нас. Это чего-то стоит, правда?

Он сделал паузу, давая мне осмыслить.

— Так вот про выбор, местер де Монферра. Скажу вам честно, какой выбор стоит сейчас передо мной, — де Мескита посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я прочитал свой приговор. — Вы теперь знаете то, что знать не должны. Поэтому, исходя из задач обеспечения безопасности нашего государства, я должен вас убить. Ну, не я лично, но вот такой у нас с вами есть выход. И он вполне разумный, согласитесь.

Де Мескита замолчал, тихонько постукивая пальцами по столу. Затем продолжил.

— С другой стороны, эта ваша идея с почтой, это знаете ли, совсем неплохо придумано. Да. Так вот, мой дорогой де Монферра, не буду ходить кругами. У вас остался только один выход, как вы прекрасно понимаете — сотрудничество. Мы составим две бумаги. Первая — это ваше заявление. Добровольно, по зову сердца и так далее. Вторая — ваш смертный приговор за участие в заговоре и государственную измену. А жизнь покажет, какая из них понадобится, а какая отправится в печь. Как вам такой подход?

Я попытался ответить, но в горле пересохло и я просто кивнул.

— Ну вот и славно. Да не переживайте вы так. Давайте-ка мы с вами выпьем немного отличного вина, — он вытащил из стола кувшин с пробкой и пару изящных фужеров.

Я взял фужер. Руки у меня всё ещё слегка подрагивали, но вино помогло — густое, слегка терпкое, оно разлилось по груди приятным теплом. Де Мескита пил медленно, смакуя, будто мы только что говорили не о смертном приговоре, а о ценах на зерно.

— Хорошее вино, — сказал я, чтобы хоть что-то сказать.

— Из моих запасов, — кивнул он.

Я отпил ещё. Мысли потихоньку начинали ворочаться, хотя в голове всё ещё звенела пустота.

— Капитан де Мескита, — произнес я. — Вы сказали о сотрудничестве. Что именно от меня потребуется?

Он поставил фужер на стол, чуть наклонил голову, разглядывая меня с лёгкой усмешкой.

— От вас, местер де Монферра, потребуется разыграть спектакль.

Я нахмурился.

— Знаете, я не актёр.

— О, нет, — он откинулся на спинку стула. — Весь мир театр. В нём женщины, мужчины — все актёры. У них есть выходы, уходы. И каждый свою играет роль. Шекспир, знаете ли. Читали?

— Да, читал, — сказал я. — Но одно дело читать, другое — играть спектакли, когда на кону голова.

— Вот именно поэтому вы и сыграете лучше любого лицедея, — де Мескита чуть подался вперёд. — Потому что у вас не будет права на ошибку. Профессиональные актёры могут позволить себе фальшь, в них за это кидают гнилые яблоки. Вам же за фальшь придется расплатиться своей головой.

Я молчал, переваривая.

— И кого я должен играть?

Он усмехнулся — тепло, даже почти дружески.

— Себя, местер де Монферра. Только себя. Сами понимаете, вы — французский аферист, торговец контрактами на тюльпаны, любовник вдовы, мелкий жулик при больших деньгах. Эту роль вы знаете лучше всех.

— Тогда в чём состоит спектакль?

— Не торопитесь, со временем вы всё узнаете. Можете поверить мне на слово — спектакль будет хорош. Потому что режиссёром буду я, — сказал де Мескита просто. —