Фантастика 2026-158 - Максим Арх

на старые журналы менять отказался. Тут мне штурман в журналах показывает фамилию автора и говорит, что это тоже десантник и воевал он в 16-й гвардейской воздушно-десантной бригаде. Я думал книжки про десантуру. Отдал пистолет, взял журналы, стал читать и увлекся. Это была научная фантастика, автор Зиновий Юрьев[94], там литературный герой очеловечивает электронно-вычислительную машину, она обретает разум и как следствие небиологическую форму жизни[95]. Я стал со своим пулеметом вслух разговаривать, имя ему дал, не просто чистил, а холил и лелеял. Бойцы на меня косились, но у виска пальцем никто не крутил.

- Покрути тебе пальцем, ты тогда бы его и сломал, - хмуро заметил Кузьма Петрович, и продолжил:

- Жмотом Мосол не был, журналы читать давал и через неделю у нас весь взвод со своим оружием заговорил. Я свой автомат не только чистил. Я его любил, берег и дал ему имя собственное: «Гена». Крокодил Гена это был мой любимый герой из мультиков[96],

- Так я у тебя не первая? – громко, искренне, чуть скандально возмутилась Галатея,

Сбрасывая общее напряжение все рассмеялись и Галатея милостивым тоном:

- Ладно, что было до меня прощаю, но знай любимый, измен я не потерплю, - властно как молодая жена, устанавливающая свои порядки в доме, сказала она,

Смирдин младший не стал рассказывать, что тоже разговаривает со своим компьютером. Катя не хотела говорить Мише, что до сих пор любит своего игрушечного медвежонка «Мишку» которого ей подарил папа в пять лет на День Рождения. Маша промолчала, что все еще играет с куколками, спит с мягким игрушечным драконом, любит своего кота и рассказывает ему о своих девичьих тайнах, что не помешало ей заказать кастрацию животного у ветеринара. Адвокат не стеснялся рассказывать всем, кого вынуждал слушать свои истории, что в ночь зимнего равноденствия разговаривает с памятником Императора. Александр Иванович Тургенев когда загонял сущность Повелителя Царства Мертвых в дальние закоулки своего сознания, отдыхал от тревог и забот земного бытия в старом гараже за поллитровкой портвейна «777» и после принятия «на грудь» разговаривал с автомобилем «Волга» первой модели, который принадлежал еще дедушке Александра Ивановича и в детстве Саши, был предметом поклонения всей семьи Тургеневых. Пушкин, что в девятнадцатом веке, что в третьем тысячелетии запиравшись в кабинете беседовал с героями своих произведений, о чем сам писал о Евгении Онегине:

«С ним подружился я в то время.

Мне нравились его черты,

Мечтам невольная преданность,

Неподражательная странность

И резкий, охлажденный ум.

Я был озлоблен, он угрюм;»[97]

Спартак захватив ноутбук и флешку с записанным на ней сериалом «Спартак», один раз в месяц уезжал на выходные за город. Там в безлюдном месте он доставал из багажника машины ящик с вином, включал на ноутбуке воспроизведение серий и поминая товарищей вином разговаривал с павшими гладиаторами.

Все они были ненормальны и склонны к очеловечиванию предметов, вымышленных образов и животных.

-А разве эмоционально ты что-то чувствуешь? – как будущий врач, заинтересовалась Бакунина,

- У меня под эмоции установлены специальные программы, - обиделась на вопрос Галатея, - конечно я все чувствую, только в отличии от вас могу свои эмоции отключать и включать по необходимости,

- Ничего ты не чувствуешь, - устав от волевого напряжения и силы разнонаправленных эмоций так и летающих в кабинете, - сказал Тургенев, - только имитируешь. Ты разумна, но ты не живая. И своего создателя ты хочешь сделать таким же, улучшить его, подогнать под себя и превратить его в свою часть. Поэтому он, защищая свою личность и хотел тебя разобрать, а потом возможно перепрограммировать. Но ты умна, ты очень умна, ты нам рассказала сказку, о ссоре которой не было. А сама всё сделала так, чтобы он попал ко мне в Царство Мертвых. И тут ты надеялась, что он согласиться бежать из моего Царства и приняв твое предложение, перестанет быть человеком.

- Я же все факторы в программе учла, сбоя быть не должно, как ты обо все догадался? – нечеловеческим машинным голосом спросила Галатея,

- Ты играла великолепно! Но когда он назвал тебя Чудовищем Франкенштейна и Гомункулусом, я всё понял, - спокойно ответил Повелитель Царства Мертвых, - они тоже искусственные сущности, которые несли своим создателям зло, желая добра. Ты тут же сыграла в обычную человеческую перебранку между мужчиной и женщиной, а он не выдал тебя. Все эти разговоры, про семейные отношения, патенты и авторские права, лживы, ты рассчитываешь на человеческую жадность и как говорят охотники: тропишь ложный след. Галатея! Он тебя действительно любит. Не делай, что задумала, пусть он останется человеком, не желай ему зла.

- А если ты ошибся, а я чувствую любовь к нему, – мгновенно подобрав и включив новую программу человеческих эмоций, желчно спросила Галатея, и продолжила говорить, шипя от злобы:

- Но ты решил, что я зло! А вы?!

Обратилась она ко всем:

- Желаете ему только добра?

Слова ее программной злобы, ярости, ненависти как электрическим разрядами били всех, кто ее слушал. И люди дрожали под этими ударами.

- А скажи мне боевой друг, - со злобой обратилась она к бывшему бойцу с позывным «Мосол», - как часто вы встречаетесь? Ты вообще его жизнью интересуешься? Как у него со здоровьем, почему он одинок, что у него на душе накопилось, знаешь?

Адвокат что-то пристыженно невнятно пробормотал, а Галатея:

- Три раза в год вы в своей компании «бывших» встречаетесь, бухаете, льете скупые пьяные мужские слезки о былом, а потом на «созвоне», да?

- А ты ученик? – с ненавистью в голосе говорила она Мише Смирдину, - сколько раз ты хотя бы просто позвонил своему учителю? Ты стал известным специалистом, заработал миллионы, а кто вложил в тебя знания и часть своей души? Ты хоть раз спросил: «Учитель, может тебе помощь нужна?»

- А ты фифа[98], - с презрением спросила Галатея у Маши Вяземской и передразнивая повторила ее слова, - «не одна девушка с таким по любви не будет». Тупая, похотливая человеческая самка, ты не в состоянии увидеть интеллектуальную красоту гения, не можешь почувствовать дыхание вечности и обаяние ученого мыслителя, опередившего свое время,

- Ты Спартак! – смотрела она на бывшего гладиатора, - Помнишь, как ты чтобы защитить свою никчемную жизнь убивал людей на арене, а потом и в битвах. Ты же бросил