"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

– Но мы же не на званом приеме, – возразила Марта с легкой улыбкой, пытаясь умаслить отца. – Это простое озорство.

– И одна испорченная скатерть, – добавила госпожа Олберик.

– Да ничего там не видно. Белое на белом. – Нил на всякий случай промокнул пятно салфеткой, испачкав и ее.

– Нельзя относиться к вещам так расточительно, – с истеричными нотками в голосе заявила хозяйка. – То, что ты видишь вокруг, и деньги, на которые живешь, результат моего бережного отношения ко всему…

– …Кроме богатого супруга, – пробормотала Марта, но Олберик, к счастью, этого не услышала.

– А вы недавно прожгли бархатную обивку, уронив мундштук на диван, – огрызнулся Нил. – И не возмущались.

– Это мой дом. И здесь я могу позволить себе что угодно.

В следующий миг она подхватила фарфоровое блюдце и швырнула его на пол.

– Сможешь делать так же, когда будешь готов оплатить все, что испортишь, – сухо и высокомерно сказала госпожа Олберик и как ни в чем не бывало вернулась к чаю.

На шум прибежала служанка с метелкой и принялась собирать осколки. Следом подоспела вторая, принесла для хозяйки новое блюдце.

– Простите, – не сдержался Рин. – Я, кажется, забыл уточнить, сколько должен за свое пребывание здесь. Прошу вас, назовите сумму, и я все оплачу. В том числе новую скатерть.

– Ну что вы за душка, Риндфейн! – госпожа Олберик расплылась в улыбке. И в ее резкой перемене настроения было что‑то пугающее. – Простите за дурные манеры. Не стоило вовлекать вас в семейные дрязги.

– Мы не семья, – выпалил Нил. – И вы мне никто.

– Нильсон! – одернул его отец. – Немедленно извинись.

– Нет.

– Ты должен.

Напрасно Лэрд взывал к порядку. Нил его не послушал, вскочил из-за стола и ринулся прочь, едва не столкнувшись со служанкой, собиравшей осколки.

– Вернись! – воскликнул Лэрд. – Немедленно!

– Оставь его, – вмешалась Марта. – Одного послушного ребенка тебе недостаточно?

Отец метнул в нее осуждающий взгляд, но сказать ничего не посмел. Что‑то остановило его и не позволило вступить в перепалку с дочерью. Возможно, в нем запоздало проснулось благоразумие.

Но это уже не имело значения. Завтрак и без того был испорчен.

Следом ушла Марта. В полном молчании они слушали удаляющееся эхо шагов и громыхание двери в холле. Семейная идиллия разбилась вдребезги, как фарфоровое блюдце. Пытаясь собрать эти осколки, госпожа Олберик проговорила:

– Риндфейн, не могли бы вы пойти за Мартой и проследить, чтобы она накинула пальто?

– Я как раз собирался. – Он был рад, что не пришлось любезничать и выдумывать повод, чтобы покинуть завтрак.

В холле Рин попросил теплую одежду для Марты и поспешил в сад.

День выдался пасмурным, и живые изгороди, окутанные дымкой, сливались в сплошной размытый фон. Будь она в красном, он бы сразу заметил ее, но сегодня она надела простое серое платье, почти под цвет зимнего моря и тумана. Рин пошел наугад и отыскал ее у той самой каменной девушки с кувшином. Статую обвивали побеги плюща, так что казалось, будто ее поймали в силки. Марта стояла перед ней, сцепив руки за спиной. Прямая гордая осанка выдавала силу ее характера и уверенность, граничащую с надменностью, которая, впрочем, ей шла. Услышав шаги, она не обернулась, словно не сомневалась, кого увидит.

Пальто, наброшенное на плечи, Марте не понравилось.

– Я задыхаюсь.

– Кажется, тут достаточно свежо.

– Я задыхаюсь здесь, – сказала она. – От этого дома. От злости на отца. От духов вдовицы. И от этого белья по последней моде… – Она осеклась. – Извини за такие подробности.

– Нет-нет, продолжай.

– Ты развязываешь мне руки… Я такого могу наговорить, что лучше и не начинать.

– Что ж, иногда по-другому не освободиться от того, что душит, – блеснув красноречием, Рин прислонился плечом к статуе, стараясь попасть в поле зрения Марты и завладеть ее вниманием. Ему удалось вызвать легкую улыбку. Он запоздало понял, как нелепо выглядит, прильнув к бедру каменной девушки, но с места не сдвинулся.

– Тогда я начну издалека, – сказала Марта. – Ты наверняка в курсе, как мой отец в одночасье потерял все. Деньги, власть, положение. И виновен в этом один человек. Браден. – Она произнесла фамилию как ругательство, резко и зло, почти прорычала.

Рин кивнул. Помимо прочего он знал и то, что Лэрд был не единственным пострадавшим от рук этого человека.

– Браден давно плел сети, и в конце концов мой отец попался. Рискованные сделки, сомнительные решения, глупое доверие – и все его деньги утекли сквозь пальцы. Мы были не настолько богаты, как рисовался отец. Нас легко разоблачить по длине имен. Мы родились в обычной семье. Наш аристократизм – наивный двенадцатилетний ребенок, которого легко обмануть, обобрать и прижать к ногтю. Вот что Браден сделал с моим отцом, когда захотел получить Делмар. Поначалу отец упрямился и цеплялся за свою должность. Она дала нам все: деньги, уважение, высшее общество. Я не осуждаю отца за то, что он пытался бороться. Но того, как он поступил со мной, мне не понять никогда. Пока Нила оберегали от всех бед, я должна была стараться на благо семьи. Вначале – найти выгодное замужество, потом – стать гарантом выполнения обязательств. Меня посадили под замок в доме Брадена, и я провела там несколько недель, дожидаясь, когда мой отец поймет, что не сможет выбраться из долговой ямы. Не знаю, что стало бы со мной, если бы не Ризердайн.

Тут она замолкла, а Рин почувствовал нечто странное, чему не смог дать объяснение. Его словно ткнули в грудь набалдашником трости.

– Благодаря ему мы нашли убежище здесь. Олберик подобрала нас, как жалких котят. Но отец быстро понял, какой шанс ему выпал. Их союз сложился сам собой. Олберик его обожает, а нас едва терпит. Будь в ее силах, она бы отцепила нас, как балласт, и была счастлива. Признаться, это взаимно. Мы терпим ее, потому что так хочет отец. Он считает, что старается для нас. Благодаря ее деньгам Нил по-прежнему учится в Сайвере, а я могу не искать себе богатого мужа. Стыдно жаловаться и признавать, что на самом деле я скучаю по нашему дому… и саду. И мне больно осознавать, что все приходит в упадок, пока мы здесь. Если чувства Олберик охладеют, если завтра ей надоест возиться с нами, мы окажемся на улице. Так что отец нас не спасает, а лишь оттягивает момент, когда нам придется искать новый дом. Нилу это тоже не нравится. И если я могу промолчать, то он – нет. Возраст противоречий и бунтарства, сам понимаешь… – Она осеклась и тут