Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— И о чём вы там договорились? — встревожено спросила Марина.

— Он нас к себе на киностудию зовёт, на Довженко — поедем?

— Конечно, поедем. Только как же Крещатик?

— До завтра он никуда не убежит, я так думаю. Сейчас с гостиницей разберемся и к Быкову, — сказал я, и мы оба двинулись к стеклянным дверям гостиницы «Киев».

Администраторша сделалась сама любезность, когда я упомянул имя Лёни, и тут же определила нас в двухместный полулюкс на шестом этаже. Паспорта, конечно, проверила, но ни единого вопроса, почему у нас штампа из загса нет, не последовало — видимо, времена немного поменялись, за моральным обликом граждан следили уже не так строго.

— Ну вот, — сказал я Марине, закинув сумку с вещами в шкаф, — здесь кровать, там диван, выбирай, где спать будешь.

— Я подумаю до вечера, — отвечала она. — А сейчас поехали уже на киностудию, никогда не бывала в таких местах, очень хочется посмотреть.

Докатились до ворот Довженко буквально за десять минут, это и точно рядом оказалось. А там в отделе пропусков уже на нас бумага была готова, где было написано «С.Сорокалет с сопровождающим». Прошли внутрь и отправились искать Быкова.

— Здорово, — сказала Марина, крутя головой во все четыре стороны, во дворе как раз собирали декорации какого-то средневекового города. — Что-то историческое наверно снимают.

— Да, это скорее всего по Стругацким фильм снимают, по «Трудно быть богом», — вытащил я из своей головы план съёмок на Довженко в 86 году, — или по Жюлю Верну, этот, как его… Пятнадцатилетний капитан.

Быков обнаружился на втором этаже правого крыла в кабинете с лаконичной табличкой со своей фамилией. Он сидел в клубах табачного дыма и черкал что-то в тетрадочке, больше никого рядом не было.

— О, привет, — обрадовался он, увидев меня, — рад видеть. А это кто?

— Это Марина, моя невеста, — скромно ответил я, — едем к её родне в Припять, по дороге вот решили прогуляться по вашей столице.

— Когда свадьба? — поинтересовался Быков, вынимая из тумбочки стола коньяк.

— Этот вопрос находится в процессе обсуждения, — туманно ответил я, — вот после Припяти и определимся.

— Так, стоп, — вдруг что-то вспомнил Лёня, — мне надо отдать пару распоряжений по съёмкам, а потом я в полном вашем распоряжении.

— А что за съёмки-то, если не секрет? — спросил его я.

— Да какой там секрет — по книге Стругацких снимаем кино, туговато идёт что-то…

— Слушай, а говорили, что его какой-то немец должен был ставить? — задал я осторожный вопрос.

— Должен был, Фляйшнер какой-то… или Фляйшман, забыл уже… да сплыл весь этот немец — обнулили его и поставили меня, как заслуженного деятеля искусств.

— Ну поздравляю, чо… а можно мы с тобой вместе прогуляемся? Марина вот никогда на съёмочной площадке не бывала, ей очень интересно будет.

— Да никаких вопросов, пошли прогуляемся, — бодро отвечал Леонид и добавил, доставая пачку Беломора из кармана, — куришь?

— Не курю и тебе не советую — лучше уж водку пить, эффект примерно одинаковый, а вреда меньше, — прочитал я нотацию Быкову.

— Хорошо, я подумаю, — ответил он, на чём мы и закончили свой разговор.

Идти пришлось в самый низ, во двор, именно к тем декорациям, что мы видели только что.

— Блять, — немедленно заорал Леонид, не смущаясь присутствием дамы, — опять не закончили! И опять всё не так собрали — вот этот кусок (и он показал на фанеру с изображением чего-то средневекового) где должен быть? А вы его куда присобачили? Чтоб через пять минут поменяли!

— Ну ты крут! — восхищённо сообщил ему я, — я бы так не смог.

— Да ерунда, — ответил он, — у нас тут по-другому нельзя, уважать перестанут. О, а это Саня, привет, ты что тут делаешь?

Я присмотрелся и узнал Александра Филиппенко, он же должен играть дона Рэбу, вспомнил я.

— Привет, Лёня, — ответил он, — обживаюсь в декорациях, завтра же съёмки. А это кто с тобой?

— Мой старый знакомый, Сергей. А с ним его невеста.

— Совет да любовь, — рассеянно пожелал нам счастья артист, — да, слышал такую фамилию… ты же другой фильм по Стругацким снимал, да?

— Не-не-не, — запротестовал я, — «Пикник» снимал Спилберг, а я только рядом постоял.

— Знаем-знаем мы, как ты там рядом стоял, — усмехнулся Филиппенко.

— А Румату у вас тут кто играет? — поспешил сменить тему я. — Я слышал, что поляка какого-то хотели позвать…

— Да, был такой вариант, поляк-каратист, но он сам собой отпал, теперь у нас на этом месте Ярмольник.

— Да вы чо? — не смог я сдержать своего удивления, — это который цыплёнок табака?

— Ну да, а что такого-то?

— Даже я бы лучше сыграл, — пробубнил я себе под нос, но это услышали и Быков, и Филиппенко.

— Короче так, — трубным голосом провозгласил Лёня, — чтоб через час всё было собрано и блестело. Приду проверю. Если блестеть не будет, все без премии останетесь в этом месяце.

Декораторы молча начали разбирать неправильно присоединённый кусок замка, а мы уже вчетвером (плюс Александр) вернулись в кабинет на втором этаже, где Леонид немедленно разлил коньяк по стаканам.

— Нене, — запротестовала Марина, — я коньяк не пью.

— У меня где-то Массандра завалялась, — ответил он ей, шаря в тумбочке стола. — Массандру будешь?

Марина кивнула, а там действительно обнаружилась бутылка с розовым содержимым, неполная правда.

— Давайте за успехи отечественной кинематографии, — сказал Быков, и мы чокнулись и вылили напитки в рот. — А теперь расскажи, что там в Америке делается. Из наших людей никто, наверно, лучше тебя про это не знает.

— Америка, — начал я в который раз свою песню, — это край, где сходится небо с землёй, а в садах никогда не отцветает жасмин.

— Что, и правда там жасмин везде цветёт? — напряжённо спросил Лёня.

— Нет, конечно, это просто шутка такая, — ответил я, допивая остатки коньяка. — Но цветов там и вправду очень много, особенно в Калифорнии. Как живут? Да неплохо, если в среднем смотреть, лучше,