Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

чем мы, это точно. Но если кглубиться в детали, то бывает самое разное… меня, например, всю дорогу напрягало, что у них там огнестрелы разрешены, не только ружья, но и короткостволы, кольты разные, смит-и-вессоны, браунинги. Прямо с ними по улицам ходят, в открытых кобурах.

— Да может это и неплохо? — задумчиво ответил Филиппенко, — можно защититься, если грабитель нападёт.

— С одной стороны да, можно, но и обратная сторона у этой медали есть — если вдруг у человека психическое отклонение какое возникло, а психов у них предостаточно, представляете, что будет, если у него в руках кольт или М-16.

— А что такое М-16? — спросил Быков.

— Автоматическая винтовка, калибр 5,56, емкость магазина 30 патронов, — вывалились из меня такие сведения. — Аналог нашего калаша, если смотрели хронику вьетнамской войны, наверно видели — там все американцы с М-16 бегают. Так вот, я и спрашиваю, хорошо ли это копировать их опыт? Представьте себе пациента Кащенко с АКМ под мышкой?

— Но для покупки автомата наверно всё же справка от врача требуется? — предположил Филиппенко.

— Зависит от штата. Да, в большинстве мест справка от психиатра понадобится, но есть и такие территории, Аризона, например, или Мэн с Нью-Гэмпшером, где совсем ничего у тебя не спросят в оружейном магазине. Кроме автомобильных прав, конечно, права показать придётся.

— А если у тебя нет этих прав? — спросил Быков, — вот я так и не получил их, всё как-то некогда.

— Тогда не продадут, — весело ответил я, — давайте ещё по маленькой что ли.

После тоста за развитие добрососедских отношений между СССР и Америкой разговор переключился на киношные проблемы.

— Почему их фильмы так популярны во всём мире, а наши где-то в хвосте плетутся?

— Исторически так сложилось, Лёня, — отвечал я, — в начале 20 века американцы подсуетились в этом вопросе самыми первыми, так с тех пор и сохраняют лидерство. А главные по кино там, только не удивляйтесь, наши бывшие соотечественники, например братья Уорнеры…

— Это которые Уорнер Бразерс? — уточнил Быков.

— Ну да, они самые — никакие они не Уорнеры, а Вонсколасеры, жили в польском каком-то местечке, входившем в состав Российской империи, эмигрировали в конце 19 века, а в Америке вон какую империю сколотили. Опять же Метро-Голден-Майер, двое из этой троицы тоже наши люди, Голден из Варшавы, а Майер из Минска. Или 20 век-Фокс взять, знаете такую?

— А как же, — отозвался Филиппенко, — у них заставка такая красивая, с прожекторами.

— Точно, и с пальмами, — добавил я, — двое из четырёх её основателей, Фокс и Шенк, таки тоже евреи из бывшей Российской империи. Не удержали мы, короче говоря, этих креативных людей на своей территории, а то бы может и у нас свой Голливуд образовался.

И тут я решил сменить тему, уж больно в зубах навязло рассказывать про всё американское.

— Что это мы всё про Америку, расскажите лучше, что тут у вас происходит, на киностудии имени народного артиста УССР Александра Петровича Довженко.

Быков с Филиппенко переглянулись, после этого Лёня разлил остатки коньяка, вытащил пачку Беломора, закурил, не спрашивая ни у кого разрешения, и ответил:

— Сам же знаешь, что в стране делается, перестройка — разрешили нам более свободно выражаться… не так, чтоб напрямую правду-матку лепить, но поводок немножко ослабили.

— И в чём же это выражается?

— Ну сам же видел, «Трудно быть богом» экранизируем… а в плане стоят ещё «Собачье сердце» и «Лолита».

— Да вы чо? — не смог я скрыть своего потрясения, — прямо вот «Лолита»? Прямо вот по Набокову? А ничего, что её Кубрик уже лет десять как поставил?

— Ничего, — уверенно ответил Быков, — нам Кубрик не указ. Режиссером утвердили Алексея Германа.

— Ну дела, ну дела… — пробормотал я, — а что, братья-то Стругацкие на съёмках бывают или удалённо консультируют, из столицы?

— Приезжают, как же… да вот как раз сегодня с утра они были на студии, где-то в городе остановились, могу узнать, где.

— Премного буду обязан, — ответил я.

Быков пошуршал записной книжкой и начал диктовать мне номер мобильника старшего брата.

— А что это невеста твоя всё молчит и молчит, давай и ей дадим слово, — неожиданно предложил Леонид.

— Давай, — согласился я, — Мариночка, твой выход.

Марина посмотрела не меня несколько растерянно, но быстро собралась.

— Никогда не была на киностудиях, вот и язык проглотила, — честно призналась она, народ усмехнулся на это.

— Ну и как, понравилось? — спросил Лёня.

— Конечно, тут всё так необычно… а вас (она показала на Филиппенко) я узнала, вы в Вокруг смеха рассказывали про этого… про козла на саксе.

Филиппенко сделал кислую физиономию:

— Ну вот, тридцать ролей в кино, двадцать в театре, а помнят меня только как «козла на саксе»…

— Да не обижайся, — ответил я ему (мы уже прочно перешли на ты), — яркое же выступление было, наоборот гордиться надо. А «Мастера и Маргариту» у вас случайно не собираются снять? — это я уже спросил Быкова.

— Откуда знаешь? — подозрительно спросил он.

— Ниоткуда, просто наобум вопрос задал.

— Собираются, в плане следующего года стоит. Александр вот на роль Коровьева претендует.

— А ты сам, очевидно, Мастера хочешь сыграть?

— Бери выше, меня Герман на Воланда пробовал.

— И что, получилось?

— Думает, так-то там ещё с десяток кандидатов есть. Но что-то мы заговорились тут, а ты наверно наш город посмотреть хотел?

— Не отказался бы, никогда в Киеве не был. И Марина тоже.

Марина тут же подтвердила этот факт:

— Так-то я родом отсюда, вся родня отца рядом с Припятью живёт, завтра туда поедем, но в Киеве ни разу не была, даже проездом.

— Значит, поехали, Саша, ты с нами?

Филиппенко подумал и отказался, дела у него оказались, а Быков звякнул по мобилке в одно место, и тут же выяснилось, что свободной машины в ближайшее время не предвидится.

— Могли бы и на моей, — осторожно заметил я, — но после коньяка я как-то не рискую за руль садиться.

— А что у тебя за машина? — уточнил Быков.

— Копейка. Жёлтенькая, — ответил я.

— Ну так чего сидим, погнали