"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

меня на руки и чуть не уронил на пол. А потом с извинениями принялся целовать меня слюнявым ртом, – я уворачивалась и умоляла отпустить, обещая непременно разделить его празднества, когда немного поправлюсь.

Фурий ударил меня по щеке колючим венком и, шатаясь, убрался вон со своей разношерстной свитой. А я осталась лежать на ковре, полная ужаса и отвращения. Потом долго плакала и Ларте снова пришлось бежать за лекарем. Похоже, Лепид дал мне сонное зелье, потому что весь следующий день я оставалась в постели, пребывая в мутном забытьи.

Казалось, вокруг меня все туже сжимается невидимая петля, – Борат больше не мог входить в некогда общую комнату и не желал говорить со мной, Мелина завтра будет растерзана обезумевшими от близости смерти мужчинами, Катону я нужна лишь как разменная пешка, Грани скорее всего погибнет на арене…

Все эти люди хоть на мгновение, но подарили иллюзию близости и понимания, вызывали желание излить душу, будили память. Особенно Борат… он долго еще останется незажившей раной в груди.

А теперь я одна в тенетах Безумного паука, который перед тем, как вонзить челюсти в беззащитную бабочку, любит немного поиграть с добычей, изображая роль заботливого брата. Фурий – психически не здоров, для меня этот факт очевиден. Виной тому ослепление безграничной властью или застарелые обиды, мне ли судить.

И неоткуда ждать помощи – я в ловушке из мрамора и серебра. Из муслина и тончайшей шерсти. Из мягкой кожи и жемчуга. Из грохота армейских полусапог, подбитых гвоздями и зловещего свиста бича…

– Ларта, ты что-нибудь слышала о сегодняшнем представлении? Может, слуги обсуждали в своих закутках. Император доволен имитацией морского сражения, много погибло людей?

Видимо, не желая тревожить, рабыня сперва отвечала сдержанно, но потом горячо зашептала последние новости. Говорят, император был в невиданной ярости. Что-то пошло не так и главного организатора зрелища казнили прямо на арене.

Вокруг Марсова поля случилась большая давка, двух сенаторов затоптали и оскорбили весталку, содрав с нее одежду и вываляв в грязи, перевернули лектику матроны Юлии, супруги самого Линиция – одного из богатейших людей Рима. Хорошо, что при ней было много рабов – сумели защитить госпожу.

Плебс бушевал, требуя бесплатных билетов и уменьшения цен на зерно. Претору Кассию пришлось срочно вызывать дополнительную турму – отряд всадников для поддержания порядка.

– Ох, а что на самом-то поле творилось, госпожа! Я слышала, гору трупов несколько часов растаскивали крючьями, вода из канала текла красная от крови… Шутка ли – десять галер с воинами… две потом нарочно подожгли, а гребцы-то были прикованы – они так дымили и воняли горелым мясом, что сидящие в нижних рядах люди хотели сбежать с трибун еще до конца битвы, но им преграждали путь преторианцы…

– Ларта, достаточно!

Замотавшись с головой в одеяло, я пыталась изгнать из воображения чудовищные картины сегодняшней навмахии. Прежний император Тиберий запрещал такие грандиозные по размаху и тратам игрища.

Фурий же напротив любуется ими, как кровожадный монстр в человеческом обличье. Неужели еще пару недель назад мы мирно беседовали в саду, читали друг другу стихи о чести и доблести… Фурий – моральный урод, а я его пленница. И вряд ли сама доживу до середины следующего месяца, до сентябрьских календ.

– Выпей козьего молока, госпожа! Лепид приказал поить тебя трижды в день, это вернет силы.

Немного подкрепившись, я даже смогла подойти к окну и полной грудью вдохнуть вечернюю свежесть. Сколь прекрасна италийская природа, но как жестоки правители этой обласканной богами земли! Только бы Фурий не вздумал навестить перед сном, желая выместить на мне сегодняшнее недовольство.

Но кое-кто проболтался, что император сейчас посещает элитный лупанар для улучшения настроения, а ко мне заглянул дворцовый распорядитель Афес. Кажется, на висках грека прибавилось седины за последние дни. Рядом, смиренно опустив голову, стоял молодой раб с большой деревянной шкатулкой в смуглых руках.

Обращение ко мне в устах Афеса звучало непривычно церемонно:

– Прекрасная госпожа, император шлет тебе свой привет, справляется о здоровье и требует, чтобы завтра ты сидела с ним рядом в ложе амфитеатра.

У меня сердце пропустило удар, язык к гортани прилип.

– Я не могу… я больна…

Афес скорбно поджал губы, развел пухленькими руками, возводя подведенные синей краской глаза к потолку.

– Тебе уже подготовлена одежда, Валия. Красивая белая стола, расшитая серебряными цветами накидка… сандалии, выкрашенные в золотой цвет. Так пожелал император. Еще он дарит тебе эти драгоценности. Я оставлю их здесь, чтобы ты примерила и оценила милость повелителя. Завтра с раннего утра мы займемся твоими волосами и кожей. Фурий Германик Август сказал, что ты должна блистать рядом с ним. Мы постараемся угодить господину.

Опираясь на плечо Ларты, я вернулась в постель. Там же оказалась и раскрытая шкатулка. Афес низко поклонился мне, покидая комнату. В раскрытом дверном проеме я мельком заметила статного преторианца. Ко мне приставлена личная стража? Что еще за новости!

Перед внутренним взором немедленно возникло суровое и гордое лицо Бората, и я ничком повалилась на ложе, не сдерживая рыданий. Я соскучилась, я хочу его видеть. Не поверю, что он обо мне забыл.

– Ларта, ты можешь выскользнуть из дворца, пройти через сад и добраться до солдатской казармы? Нет… нет… я передумала… это зря… лучше сразу обрубить все концы. Ему до меня никакого дела, он получил, что хотел, наверно, даже Марку похвастался. Поржали вдвоем, как кони. Нет, Борат не такой, он не станет меня обсуждать. Он… хороший.

Эти мысли вызвали новый поток слез, но я пыталась сдержаться. Мне надо набраться сил для завтрашнего испытания. Ларта с возгласами восхищения протянула золотую подвеску с огромным изумрудом. Потом вынула из шкатулки массивный плоский браслет, пригодный для того, чтобы по- змеиному петлевидно обвивать руку над локтем.

Фурий несказанно щедр. Завтра меня вымоют в ванной с душистыми маслами, скребком из острацита удалят лишние волосы, натрут тело благовонной эссенцией, оденут в белый шелк, отбелят и накрасят лицо, а потом заставят улыбаться при виде того, как сотни специально обученных