"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

не удалось даже заглянуть в лицо Валии, которую под руки привели к разукрашенной лектике. Но один вид ее белого одеяния и золотистых локонов, свободно падающих на спину, заставил сердце солдата неистово забиться в груди.

Она была красива и недосягаема! Шестеро рослых нубийцев легко взвалили носилки на плечи и паланкин поплыл над мощеной дорогой будто невесомое облако. Рыжий Марк грубо толкнул приятеля, заставляя вернуться к своим обязанностям и не выбиваться из строя.

Хеп! Хеп! Гулко стучат по каменным плитам нескольких десятков пар крепких ног, обутых в полусапожки, чьи прочные деревянные подошвы подбиты гвоздями. Хеп! Хеп! Уверенно отбивают такт древки железных копий. Алые плащи трепещут на легком ветру.

Хмурые взгляды солдат преисполнены невозмутимого достоинства. Преторианская гвардия – это величественно и надежно. Сам цезарь благосклонно кивнул при виде главного оплота своей власти.

К двум часам дня амфитеатр был полон народу. Недаром по всему Риму стены инсул пестрели от объявлений, написанных яркой краской: "Германские волки и медведи против семи рыжегривых кошек",

"Свирепый Квадрантус обещает рассечь Черную Молнию на две половинки",

"Десять озверевших сарматов бросают вызов нумидийским всадникам",

"Состязание в беге верблюда и заморского воробья". Именно так называли в Риме африканского страуса.

Важные сенаторы заняли самые престижные места под защитой навесов. В ожидании зрелища они оживленно обсуждали последние события в империи, нетерпеливо поглядывали на императорскую ложу, затянутую пурпурными тканями.

Наконец раздались призывные звуки труб, главные ворота распахнулись и на арену выехали повозки, с которых молодые, привлекательные рабы в нарядных одеждах принялись бросать в зрителей «императорские дары»: монеты, хлеб и гирлянды цветов. Вопли восторга разнеслись далеко по городу, каждый квирит должен знать, как ликует народ в ожидании самого захватывающего представления.

Теперь все взгляды были прикованы к центральной ложе. По бокам от кресла цезаря выросли фигуры преторианцев, – их алые плюмажи слегка касаются расшитых золотом штор балдахина. Разогретая подарками, публика неистово аплодирует Фурию Германику Августу.

А вот и он сам появляется на обозрение толпы – прекрасный как бог в своей парадной тоге с лавровым венком на голове. Фурий подает знак и солдатский оркестр заводит триумфальный марш.

Музыканты торжественно проходят по арене со своими длинными трубами, затем появляется один из организаторов игр, несущий символическую пальмовую ветвь победителя.

Зрители беснуются и вопят, желая скорее насладиться видом своих фаворитов, часть которых покинет сегодняшнюю сцену через задние врата для вывоза мертвых тел.

Амфитеатр взрывается от криков, когда на арену попарно выходят сами гладиаторы. Лица их не отмечены страхом или отчаянием. Многие уже не раз одерживали здесь победу и хорошо знают чувство дикого восторга, когда из горла поверженного соперника теплой струей хлещет кровь.

Первыми шли бестиарии, вооруженные длинными мечами и кинжалами. Их задача – биться с животными, афиша гласит, что сегодня «в меню» будут львы и большие полосатые кошки, а также волки и верблюды.

Затем шли ретиарии со своими трезубцами и сетями, следом фракийцы с кривыми мечами и маленькими круглыми щитами, мурмиллоны с короткими тяжелыми мечами и шлемами в виде гребня рыбы.

Замыкали шествие андабаты – эти гладиаторы дерутся почти вслепую, их шлемы имеют лишь узкие прорези для глаз, а то и вовсе наглухо закрыты.

Сделав круг вдоль края арены, бойцы выстроились перед трибуной императора и дружно приветствовали его, вызвав новую бурю оваций растроганной толпы. Фурий привстал с ложа и милостиво помахал холеной рукой, сложив тонкие губы в подобие улыбки. Девушка, сидящая рядом с ним, напротив низко опустила голову, словно заметив у себя на коленях что-то особенно интересное.

Кто она? Новая любовница, игрушка на время или… будущая Августа? Невероятно! Прежде цезарь не таскал с собой по городу дворцовых шлюх, что в этой особенного? По трибунам прошелся удивленный и заинтересованный рокот.

Борат вскинул подбородок, усилием воли заставляя себя перенести взгляд от короны золотистых волос и белой накидки на желтоватый песок арены, усыпанный свежими стружками и пыльцой шафрана.

Солдат хорошо представлял, что скоро раскрытая раковина амфитеатра окрасится красным, и один за другим бойцы станут зажимать порванные животы или воздымать к равнодушному небу изрубленные конечности. В конце военной карьеры пиршество смерти уже мало интересовало Бората. Разве что дружище Квадрантус…

"Будет безумно жаль, если его пропитанные дешевым вином потроха именно сегодня выпадут под ноги злобному Гримунду по прозвищу Черная Молния. По дороге к амфитеатру я видел в небе двух воронов, похоже, это дурной знак.

И она даже на миг не обернется, не посмотрит в мою сторону. Я стою в двух шагах от нее, так близко, что даже могу коснуться плеча. Гордая, недоступная… Наверное, надо забыть о ней навсегда».

Глава 35. Арена

Среди гладиаторов, застывших перед ликом цезаря, резко выделялся обликом настоящий гигант, тело которого больше было покрыто шрамами, чем одеждой.

Гримунд Непобедимый. Гримунд Черная Молния.

Бывший кузнец, рудничный раб и, наконец, самый скандальный боец из школы Хромого Септория, что была расположена в тридцати стадиях от Рима.

Если слухи не врут, гладиаторская карьера Гримунда началась в маленьком приморском городишке во время похорон какого-то богача. Семья усопшего оплатила смертельные поединки, но перед началом представления возникла досадная заминка. Подлый Ланиста подсунул двух сопливых юнцов, которые с трудом прошли обучение, но запаниковали перед выходом на арену. А, может, они были любовники и не хотели драться друг с другом…

Случился скандал, остальные гладиаторы тоже бросили мечи, жалуясь, что их плохо кормили перед боем. Не помогали даже бичи и палки, великан Гримунд скрестил руки на груди и громогласно заявил, что уже два месяца не пробовал женщину, а потому совершенно не настроен сражаться.

Конечно, можно было заставить бойцов начать поединки под угрозой мгновенной позорной смерти, – арена была оцеплена легионерами, но хитрый распорядитель игр, опасаясь гнева толпы и убытков,