"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Но и Квадрантасу тоже… Борат с досадой почувствовал, как помимо его воли сама собой начинает дергаться верхняя губа. Постыдная привычка закрепилась за ним после одного из самых страшных боев на памяти солдата.

Дело было давно, пора бы уже забыть азиатскую равнину, заваленную изрубленными останками товарищей, но собственное тело, казалось, накрепко пропиталось тем предсмертным ужасом и азартом, что испытала дюжина легионеров, зажатая стальными тисками парфянских дикарей.

Если бы не подоспела резервная конница трибуна Ульпия Америма… Но недаром над полем кружили орлы – символы легиона, в итоге колесницы варваров были опрокинуты, а пехота смята свежим подкреплением.

«Правда, зануда Марк потом утверждал, что за орлов мы приняли стервятников. Да какая к Юпитеру разница, если часть нашей когорты все же удалось спасти!

Марк вечно во всем находит подвох, вот и про Валию недавно сочинил басню. Будто после ночи со мной она прыгнула в объятия херуска, как можно было поверить в подобный бред! А я так обидел ее – зря, очень зря… Теперь она на меня даже не смотрит. Цезарь держит ее за руку, а сердце мое заливает горячая волна ревности. Но разве я имею право на ревность, ведь он – император, а я его раб… нет – солдат, это совсем другое.

Я свободнорожденный римлянин, – за Фурия я готов отдать жизнь, но… но… сложно высказать, сложно понять… я никогда прежде не думал об этом… есть что-то важнее жизни. Раньше было просто, а теперь многое видится в ином свете… все из-за нее, точнее после знакомства с ней. Чего же цезарь так медлит, они же сейчас сговорятся, ублюдки!»

Опасения Бората оказались оправданны. Грани что-то крикнул Гримунду на своем гортанном варварском наречии, и, осклабившись, великан кивнул косматой головой, украшенной несколькими сальными косами. Боевой топор в его огромной ручище подпрыгнул, перебираясь в левую лапу, потом бывший кузнец наклонился, чтобы подобрать с песка чей-то короткий меч.

Когда германцы направились в сторону Квадрантуса, едва стоящего на ногах, но посылавшего улыбки толпе, на трибунах началось заметное оживление. Внезапно со стороны одной из самых богатых лож раздался пронзительный женский вопль.

Фурий отдал приказ задержать поединок, чтобы узнать причину волнения, а заодно очистить арену от «падали». Борат также решил воспользоваться заминкой и на свой риск привлечь внимание к явному неравенству.

– Мой повелитель! Один достойный римлянин против двух сговорившихся варваров. Отправь на арену еще людей.

Фурий кровожадно ухмыльнулся, благосклонно прощая дерзость знакомого стражника.

– Ты называешь их людьми?

– Квадрантус бывший легионер, мой император. Ради "волчицы" он повздорил с центурионом и был изгнан из армии, но прежде не раз доказывал свою верность…

– Так пусть докажет ее еще раз!

Плеча Фурия коснулась дрожащая женская ручка, а умоляющие глаза Валии были способны тронуть самую огрубевшую душу. К тому же слуга донес, что матроне Сильвии стало дурно, по слухам богатая вдовушка имела слабость к гладиаторам. Ее не раз замечали по вечерам возле ворот одной из самых знаменитых школ на окраине Рима.

– Ты говоришь, Сильвия опасается за здоровье своего кумира? Боится, как бы в бою Квадрантус не потерял свой могучий член? Что ж… видно бывшему легионеру и впрямь надо помочь. Эй, Борат! Ступай на арену и выровняй строй наших.

В ложе повисло вибрирующее молчание, сходное с натяжением поскрипывающей тетивы тугого лука. Валия круто обернулась и впилась бездонными очами в растерянное лицо преторианца. А потом пылко заговорила, наклонившись к соседу в лавровом венке:

– Фурий, это невозможно, он же солдат, а не гладиатор. Фурий, я прошу тебя, отмени… Ну, что тебе стоит, мой господин, прояви милость…

– Замолчи, глупая! Ради какого-то сраного бродяги Борат посмел отвлечь меня от зрелища и задержал представление. Пускай покажет теперь, что римские молодцы не разучились владеть мечом, жирея на службе в претории. Но что-то ты слишком печешься о моем стражнике… – сузив глаза, зашептал император. – Неужели он хорошо ублажил тебя, пока я тосковал вдали от дворца? Ну, отвечай, чего застыла, шлюха! Проглотила язык?

Борату показалось, что деревянный помост качнулся под его ногами. Уж лучше сдохнуть на глазах Фурия, чем позволить ему издеваться над этой женщиной. Хм… а разве нет других путей… А почему обязательно сдохнуть? Судьба дает великолепный шанс сразиться с Грани, испортить его смазливую рожу, выколоть насмешливые глаза, которыми он на нее смотрел.

– Благодарю тебя, Божественный! Я докажу, что получаю жалованье не даром. Я готов поддержать Квадрантуса в поединке.

– Иного ответа я и не ждал, – важно ответил Фурий и вдруг добавил небрежно. – Однако, чтобы тебя подбодрить, обещаю в виде награды за хороший бой ласки нашей трепетной голубки со взъерошенными перышками… Ух, как горят ее щечки!

Валия, зачем так трястись? Вся наша жизнь – театр, ты же любишь игру актеров и пафосные слова со сцены, представь, что для богов мы лишь наряженные куклы, смотри свысока и не вздумай дуться, радость моя! Глядишь, рядом с божественным цезарем и тебе однажды достанется роль Юноны. Улыбнись же… а не то я всерьез рассержусь!

– Фу-у-рий! Пощади его… пощади…

Женщина под пурпурным балдахином в отчаянии заломила тонкие руки, продолжая громко стонать. Но Борат уже не расслышал ее последних слов. Уверенным легким шагом он спускался по боковой лесенке навстречу неизбежному.

«Когда-то это должно было случиться. Жаль, не останется сына, но род Перегрина не иссякнет. Жаль, не успею предупредить дядю о длинном обоюдоостром мече… Я прожил достойную суровую жизнь. И не собираюсь прекращать ее на арене, ослиная задница! Что он там прошипел по поводу награды… ничего я не понял… плевать… сейчас главное удержать меч и голову на своих законных местах. Остальное – неважно!»

– Победа и Пятый! – из уст Бората пронесся над ареной боевой клич наступающей фаланги легионеров.

За нами великий Рим! Что нам стоит сломить сопротивление двух наглых варваров, возомнивших себя триумфаторами… Сущая ерунда!