Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

На всякий случай он следил за мечом, который король все еще сжимал во второй руке. Атаковать из такого положения было бы глупо. Но ученый давно привык не недооценивать глупость.

— Я... не... проиграю! — закричал в ответ Амброус.

Камень крыши начал крошиться под его пальцами.

— Неужели ты не видишь? — покачал головой Килиан, — Ты умираешь. Без помощи ты не выживешь. Я предлагаю помочь тебе. В буквальном смысле протягиваю руку.

Первый Адепт закричал от боли, унижения и ненависти. Казалось, вот сейчас силы его ненависти хватит, чтобы если не спастись, то унести за собой врага — без заклинания, на одной лишь силе его эмоций...

Не хватило. Ильмадика выжрала все досуха. Килиан смотрел на то, во что мог превратиться, и щемящая боль терзала его сердце.

Как бы он ни ненавидел своего брата, такого тот точно не заслужил.

— Неужели ты не видишь, что Она с тобой сделала? — спросил ученый, — Ты превратился в пародию на себя-прежнего. Вспомни себя. И ответь: от тебя хоть что-то осталось?

Амброус молчал. Кажется, слова начали достигать цели. Килиан качнул рукой:

— Послушай меня, брат. Дай мне руку. Дай мне руку, и я помогу тебе.

— Зачем? — Амброус поднял на него глаза, и в лазоревых... нет, уже голубых, трансформация начала спадать. В голубых глазах короля блестели слезы.

— Зачем тебе помогать мне? Ты ненавидишь меня. Ты всегда мне завидовал. Ты будешь рад, когда я упаду. Не ври, что это не так!

— Ради Ланы, — просто пояснил Килиан, — Ради того, чтобы она улыбалась.

Видя недоумение на лице поверженного врага, ученый хрипло рассмеялся:

— Она ведь любит тебя, придурок! Сам того не замечая, ты получил сокровище, о котором я могу только мечтать. Но я тебе не завидую. Я просто пытаюсь спасти твою гребанную жизнь! Постарайся не мешать этому, хорошо? Дай мне руку.

Король внимательно посмотрел на ученого — и выпустил меч из разжатых пальцев. Медленно, перебарывая себя, он потянулся вверх — и ухватился за протянутую руку.

Пришлось немного повозиться, но Килиан все-таки вытянул брата. И вот, наконец, тот встал на твердую крышу, глядя ему в лицо и все еще держа за руку.

— Отец любил твою мать, — сказал вдруг Амброус, — Действительно любил. Он любил Ванессу Реммен, а нам с матерью доставалась лишь его милость.

— Я не стану извиняться за это, — пожал плечами Килиан, — И в любом случае, Ильмадика никогда не дала бы тебе того, чего ты был лишен. Она использовала тебя, — как и меня.

Амброус, кажется, не слышал его.

— Отец любил ее... — продолжал он, — И тебя. Он любил тебя только за то, что ты был ее сыном.

— Брат, — мягко сказал ученый, — Отпусти мою руку.

— Отец любил тебя... — повторил Амброус.

И Килиан почти не удивился, когда его глаза полыхнули ненавистью.

— Так умри так же, как он!

Остатки накопленной силы он вложил в одно-единственное заклинание, и через сцепленные руки прошел колоссальной силы электрический разряд. Не отвести. Не заземлиться. Не выставить магнитный щит.

И все-таки Килиан был спокоен. Он не сомневался в своих силах. Хотя он так и не разобрался до конца в том заклинании, которым Ильмадика остановила его молнию во время схватки в Тюрьме Богов, он доверял тому, чему научила его Лана.

Разряд замедлился, неспособный преодолеть барьер сплетенных рук.

— Не пытайся, брат, — покачал головой ученый, — Сейчас я сильнее. Сдавайся. Пожалуйста.

Амброус весь побагровел от натуги. С искаженным лицом пытался он «подтолкнуть» заклинание, заставить его передавить волю новоявленного эжена.

И странное дело, чем больше он напрягался, тем проще было Килиану держать защиту. С каждым мгновением, как лицо короля превращалось в уродливую маску, ученый чувствовал себя все более... цельным.

Глядя на то, во что мог превратиться, он понимал, что сделал правильный выбор.

Боль от ломки по Ильмадике прошла.

— Она любит меня! — отчаянно закричал Амброус, — И видит Небо, я оправдаю Её любовь! Клянусь могилой отца, я отправлю тебя в Преисподнюю!

— Да не любит она тебя, — поморщился Килиан, — Ильмадика вообще неспособна любить. Она использовала тебя, как и всех нас. Каждый из нас думал, что его любят. Потому что тех, кто так считает, очень легко контролировать.

— Ты не заберешь Её у меня! — крикнул Амброус, — Если даже я умру сегодня, — я позабочусь, чтобы весь остаток своей жизни ты жалел об этом дне!

Он оглянулся в сторону края крыши, куда как раз закинули веревку. Армия повстанцев наконец-то поднималась к месту решающей битвы. Хади с ансаррами, Тэрл с кавалеристами... и Лана.

Амброус оглянулся на голос девушки, и жестокая улыбка озарила его лицо. В свободной руке мелькнула фосфорная граната — оружие, созданное когда-то для Идаволла самим Килианом.

— Ты пытался забрать мою любовь! — припечатал король, — А я заберу твою!

Волшебство откликнулось быстрее, чем разум успел осознать весь ужас происходящего. В мгновение ока сократился, сжался купол магического щита, надежно ограждая братьев от подоспевшего подкрепления.

Создавая барьер между Первым Адептом и девушкой.

Король улыбнулся: он знал, что это произойдет. Он ждал этого.

— Говоришь, она любит меня? — сбиваясь на истерический хохот, провозгласил он, — Так НАСЛАЖДАЙСЯ ЕЁ НЕНАВИСТЬЮ!!!

И с этими словами он бросил гранату себе под ноги. Килиан все-таки разорвал контакт, бросаясь назад, спасаясь от опаляющего жара. Смех короля сменился адским криком, когда яркое пламя заживо пожирало его тело. Омерзительно запахло паленой плотью.

Килиан сидел прямо на крыше, больше не пытаясь спасти его. Не пытаясь помочь. Он проиграл. В последнем мгновении король Амброус Первый все-таки увел у него победу. Сквозь густой дым, отблески огня и сияние магического барьера ученый смотрел в глаза Лане, поднявшейся на крышу.

И чувствовал воочию, как сбывается последнее проклятье Первого Адепта.

Глава 13. Слишком хрупкие сердца

Дальнейшее было делом техники. После гибели короля мало кто из городского гарнизона продолжил сражаться. Стража и дворцовая гвардия бросали оружие, сдаваясь на милость победителей; подчиненные чудовища впадали в ступор, лишившись объекта своей верности, не понимая, что им делать. К вечеру пришла весть о разгроме армий Идаволла на северных и восточных границах. Армии повстанцев и иллирийских союзников неумолимо шли к захваченной столице, и реального сопротивления им оказывалось все