Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

– Чем ее одурманили? – Виктор правильно оценил увиденное.

– Состав тот же, что и в моем украшении.

Скривился.

– Кто-то не знает, что такое жалость. Сон наяву! – ни к кому не обращаясь, произнес он и тут же добавил: – Но на тот момент, когда сработала система безопасности, она была уже мертва.

Хотелось злорадно усмехнуться, но я постаралась избавиться от излишних эмоций. Их и так в последнее время было слишком много.

– У меня вопросы вызвал не только он. Следов чужого присутствия нет, похоже, обработали излучателем. «Наружка» тоже никого не зацепила.

Его реплика была очевидна, но я была рада убедиться в тех выводах, к которым пришла и сама.

– Либо серьезный глушитель, либо что-то типа легкого «Миража».

Подтверждать я не стала, продолжила:

– Днем она поругалась с мужем и покинула лабораторный комплекс. Заказала каюту на лайнере, который стартовал после полудня. Собиралась вернуться в Люцению.

– А где был во время убийства Ханри?

Вот теперь я от ухмылки не удержалась. Чем ближе к Ханри…

– Вроде как улетел сразу после ссоры на личной яхте. Прохождение контрольных станций подтверждает его слова.

– Кто бы подтвердил его нахождение на борту! – поймал мою мысль Виктор.

Я не ответила – отвлеклась, пролистывая данные Шторма. Где-то и что-то я видела…

Цифры, отметки, отчеты его аналитиков. Злополучный психопрофиль, который я так до конца и не просмотрела…

Эту оплошность требовалось срочно исправить. Если я не буду знать Дайриса так, как он знает себя…

– Вот! – остановив мельтешение на экране, воскликнула я.

Шаевский поднялся, подошел ближе.

– Встреча Ханри и капитана Шахина на Гордоне?

Объяснять я не стала, просто дала команду системе открутить обратный отсчет от момента этой записи к возможному вылету с Маршеи.

С учетом промежуточных точек, где засветилась яхта главы мегакорпорации, вывод был однозначным.

Виктор, отметив этот факт, вздохнул:

– Считаем, что он сказал правду. Тогда – кто?

Пожала плечами. Та часть операции, в которой была задействована я, строилась на утверждении в виновности Ханри. Косвенных доказательств, чтобы быть уверенным в этом, хватало. Начиная с излюбленного белого и заканчивая формулой дури, которой он собирался меня пичкать.

И если бы не Шторм с его данными… сомнений ни у кого из нас так и не возникло бы.

Оставалось сообразить, что теперь с этим делать.

– Не знаю, Виктор! Не знаю… – пробормотала я чуть слышно, чувствуя, как вновь возвращается боль.

Вряд ли она стихала, скорее уж мне просто было не до нее.

– А раз не знаешь, – неожиданно холодно отозвался Шаевский, – то я подкину тебе еще одну загадку. До кучи.

Вместо того чтобы выдать что-нибудь… заковыристое, пристально посмотрела на Виктора. Тот как раз перебрасывал на центральный экран отчет медиков по исследованию тела Эвин Ханри.

Я уже изучила его вдоль и поперек, но ничего примечательного не обнаружила. Если не считать, конечно, отметки о беременности, так и не закончившейся родами. Сведения об экстренном прерывании на шестом месяце тоже были в деле. Как и о тяжелых осложнениях, которые закончились вторичным бесплодием. Забеременеть естественным путем она бы уже не смогла.

Еще бы понять, почему не воспользовались другими способами. Или Ханри был противником искусственных методов?

Правда, происходило все это почти двадцать стандартов тому назад, так что не имело никакого отношения к тому, что случилось в отеле.

– Посмотри вот на это. – Он ткнул пальцем в пару столбцов и график рядом с ними.

Вздохнув, развела руками.

– Извини, но я не настолько…

Оправдаться Виктор мне не дал:

– Не только ты, но и многие… не настолько. – Успокоить меня у него не получилось. Не с таким взглядом. – Отклонения минимальные, на них редко обращают внимание, если не знать, что именно такие показатели указывают на возможные следы применения айо.

Все, что смогла – приподнять бровь, задавая безмолвный вопрос: хотел ли он сказать этим, что когда-то эту женщину вытаскивали с того света с помощью запрещенного препарата?

Шаевский не кивнул, как я того ожидала, но и так было все понятно. Наша история становилась еще интереснее.

До операции оставалось чуть больше двух суток.

* * *

Поработать ночью не удалось. За двадцать минут до полуночи – на Эстерии сутки длились двадцать пять земных часов, – появился Горевски, проверил уровень адаптации ботов. Он остался доволен, и в приказном порядке отправил спать. Когда поинтересовалась Виктором, поморщился и заверил, что тот – уже.

Кажется, этот вопрос задавала не только я.

Уснула я мгновенно, переизбыток впечатлений и открытий не сказался на способности организма к отдыху. Проснулась тоже… мгновенно, дверь еще не успела открыться, а я уже стояла, держа в руках парализатор. Ощущение, которое «поймала», не принадлежало ни одному из двух мужчин, которые могли находиться в доме.

– Стучаться вас не учили? – проворчала недовольно, когда через узкую щель опознала собственное начальство. Перевела акер в нейтральное положение, убрала оружие на невысокую тумбочку, что стояла рядом с кроватью.

За свой внешний вид не опасалась, спала в тренировочном костюме. Не исключала сюрпризов.

Оказалась права. Правда, поняла это только теперь.

– У тебя десять минут, чтобы умыться, – вместо приветствия бросил вошедший в комнату шеф. Заметив ироничный взгляд, в данном случае выражающий желание узнать подробности, снизошел до объяснений: – Мне нужно с тобой поговорить прежде, чем соберутся остальные.

Равнодушие, с которым он это произнес, было нарочитым.

Спорить с Ровером, когда он в таком состоянии, – чистое самоубийство. Я даже кивать не стала, просто исчезла в ванной.

Знала бы, чем обернется, лучше поспорила.

Когда вернулась, успев и залезть в корсет, и переодеться, от ярости Лазовски в комнате искрило. Долго выискивать причину не пришлось, все было на внешнем экране моего планшета.

Это не помешало отметить, что сигнал на его активацию на интерфейс не поступил.

– Почему ты не доложилась? – Ко мне шеф не обернулся, продолжал просматривать данные, изучением которых я вчера занималась.

И ведь ни разу не ошибся, четко шел от последних к первым.

Говорить, что у меня и мысли-то такой не возникло, я не стала. К чему, если он и сам об этом догадывался.

Все, что могла – соблюсти приличия.

– Отложила до вашего прибытия, – с легкой обидой в голосе «раскаялась» я, без малейшей надежды, что поверит.

Ровер и на этот раз не оглянулся.

– Нас втянули в очень грязную игру. – Я застыла, только на шаг и отступив от двери. – Эта информация, – и без подсказки было понятно, что Ровер имел в виду мои вчерашние раскопки, – меняет