Небо в кармане 5 - Владимир Владиславович Малыгин

— Переночевать здесь сможем? — киваю и задаю самый насущный для меня вопрос. Всё-таки устал я сильно, держусь на силе воли. И ещё одну бессонную ночь я, конечно, выдержу, но толку от меня на следующий день будет мало. Лететь в таком состоянии я просто не смогу, засну на ходу.

Отвечает Николай Александрович не сразу. Мнётся, то и дело взглядывает на меня и быстро отворачивается в сторону. И чего мнётся? Нельзя так нельзя.

— Или не сможем? — поторапливаю его с ответом. Нужно определиться с местом ночлега поскорее и идти отдыхать.

— Смочь-то сможем, — наконец-то решается Второв и начинает спутано объяснять. — Но… Видите ли, Николай Дмитриевич, это тайга, удобства здесь не предусмотрены. Полы земляные, теснота, лежаки в два яруса стоят, и…

Он что, думает, я всего этого не понимаю? Или здесь в чём-то другом дело? И, кажется, я догадываюсь, в чём именно.

— Болезни? Или насекомые?

— Они, собаки, — сокрушается Второв. — Вряд ли вам по душе придётся такое соседство.

Он ещё и шутит. Это хорошо. Ночевать в домиках в таком случае я и впрямь не стану. Лучше в кабине попробую прилечь. Пусть холодно и жёстко, но сейчас это последнее из неудобств, на которое можно вообще обратить внимание.

— Николай Дмитриевич, с вашего разрешения я и сам бы в самолёте переночевал, — просительным тоном проговорил компаньон. Правда, разобрал я его еле-еле, резкий и сильный порыв ветра тут-же унёс его слова прочь.

— Ради Бога, — прокричал ему на ухо. Так лучше будет, а то надоело это угадывание.

До утра порывы ветра били по обшивке, пытались безуспешно раскачать самолёт и сбросить его в реку. Несмотря на сильную усталость, спать приходилось вполглаза. Вот когда я в полной мере позавидовал стальным нервам Николая Александровича — заснул сразу же, как только преклонил голову и спал сном младенца, не взирая ни на что, тем более на непогоду. Если бы не громкий храп, заглушающий рёв бури, то так бы и подумал.

Да ещё то и дело то там, то тут на заросших лесом таёжных склонах с треском ломались деревья и шумно падали на землю или летели в реку. Подобное я не мог игнорировать и с каждым таким падением вскидывался с лежанки и выглядывал в окошко с той или другой стороны кабины. Пусть в темноте ничего не видно, но тревожность таким простым действием вполне успешно снималась.

Лишь под утро ветер начал успокаиваться и стихать. Нет, он просто задувал чуть тише, по крайней мере, самолёт уже не рвался с привязи, словно норовистый конь.

— Господь услышал мои молитвы, — первым делом после пробуждения быстро перекрестился Второв. Пробормотал скороговоркой молитву, осенил себя троекратно крестом и сладко потянулся:

— Что у нас на завтрак, Николай Дмитриевич?

— Доброе утро, — покосился на выспавшуюся, в отличие от моей, физиономию золотодобытчика.

— Доброе, доброе, — выпрямился напарник. Выпрямился, сладко зевнул, потянулся и решительным шагом зашагал к двери. Распахнул её и ошеломлённо выдохнул. — Вы только гляньте на это. Тут же завал целый.

— Что там? — заинтересовался и подошёл к компаньону, высунул голову в проём двери.

Упавшие в реку деревья ветром и течением прибивало к нашей галечной косе, и за ночь здесь образовался превосходный завал. Ещё и заводь небольшая появилась. И всё бы ничего, но и вода в реке поднялась, практически к шасси подобралась.

— Или снег в верховьях тает или дожди прошли, — изрёк Николай Александрович глубокомысленно.

— Помилуйте, ну какой сейчас может быть дождь? — возразил. — Скорее, снег тает.

Вернулся на своё место, окликнул компаньона:

— Николай Александрович, надо бы отсюда поскорее убираться. Если уровень воды в реке ещё больше поднимется, — многозначительно помолчал, давая напарнику шанс вникнуть и оценить сказанное мной, и договорил. — То никуда мы отсюда не улетим.

— О завтраке можно забыть, так полагаю? — не то спросил, не то сделал правильный вывод Второв.

— Именно так, — кивнул ему. И смотрю, как скоро действовать станет. Его же здесь предприятие, не моё.

— Тогда я пошёл людей поднимать. Вы мне место укажите, куда мешки складывать станем?

— А вы узнали, сколько там… — я замялся, не было у меня желания золото золотом называть. Словно уже предчувствовал что-то.

— Двадцать восемь пудов, — самым обыденным тоном проговорил Второв и полез наружу из самолёта.

— Двадцать восемь, — повторил и покачал головой. Вроде бы и немного, но я рассчитывал на гораздо меньший вес. Знал бы, сюда не садился бы, подыскал что-то более удобное. Пусть и потратил бы на это больше времени и топлива. Жаль, не спросил я, это всё или ещё в одно место лететь придётся? Помнится, речь шла о двух приисках?

Приглушённый звук выстрела отнесло ветром, поэтому сначала принял его за очередное упавшее в реку дерево. И только спустя мгновение, когда вслед за первым грохнул второй сухой щелчок, тогда сообразил и спохватился. Не ожидал я подобного исхода, потому и расслабился. И последние дни весьма напряжёнными выдались. В общем, мне как бы и простительна подобная беспечность, но…

Прыгнул к двери, на ходу выдёргивая пистолет из кобуры. Выглянул осторожно, мгновенно оценивая обстановку, и сиганул наружу. Ничего не понятно пока, двери в обе избы закрыты и что там происходит, неясно. Но чтобы не происходило, оставаться внутри самолёта нельзя.

Прыжок, удар ногами о галечник и тут же сделал длинный перекат в сторону, и сразу же без остановки ещё один, к вынесенным на берег стволам деревьев, лишь бы оказаться подальше от самолёта.

Распластался на спине, передёрнул затвор, досылая патрон, и щёлкнул предохранителем. Перекатился на живот, осторожно приподнял голову и посмотрел в сторону избушек. Как раз в этот момент дверь ближней ко мне словно бы выбили изнутри. Она настолько сильно ударила по замшелой стене, что пыль посыпалась. Пыль тут же подхватил ветер и весёлым облачком унёс в сторону тайги. Удара не услышал, догадался.

Из дверного проёма выскочил человек, метнулся в сторону и вскрикнул. Ударивший из темноты избы выстрел я не только увидел по вспышке, но и услышал. Второв, а это был он, скособочился и пошёл к берегу, загребая на ходу одной ногой. Сделал несколько шагов, споткнулся, подвела раненая нога, и начал заваливаться. Ещё один выстрел, и пуля чиркает его по спине, взрезает меховой полушубок, сбивает шапку с головы, а мой компаньон молча падает лицом вниз и скатывается с крутого бережка в реку. И замирает на кромке воды. Хорошо хоть лицом вверх лежит. Плохо, что не шевелится.