Архонт северных врат - Макс Александрович Гаврилов

На этаже было тихо, как на кладбище. Звуки шагов заглушал потертый ковролин, а в небольших светильниках, висящих по стенам, недоставало половины лампочек. После яркого освещения лифта глаза пару минут привыкали к полумраку. Мира медленно шла по коридору, и ей казалось, что она слышит собственное сердце. В боковом проходе оказалась техническая лестница. Подняв голову, Мира увидела большой навесной замок. Должен быть другой выход на крышу! Он обнаружился в другом крыле. Точно такая же металлическая лестница, дверь. Поднявшись два пролета, Мира толкнула её и оказалась в темном тамбуре, куда свет проникал только через щель приоткрытой второй двери. Еще несколько шагов, и она вышла на огромную крышу гостиницы…

Вид открывался великолепный! Низкое солнце спряталось за облаком, рассеивающим яркие жёлтые лучи. Под ней как на ладони лежала Москва, во все стороны город уходил к горизонту, она без труда узнала Останкинскую телебашню, павильоны ВДНХ, памятник покорителям космоса. Ветра совсем не было, Мира несколько долгих минут наслаждалась зрелищем, существовавшим как бы вне времени. Всё ушло на второй план и остановилось. Почему то вспомнился Бажин. Ей очень хотелось, чтобы сейчас он был здесь. Необъяснимое чувство покоя и защищенности она испытывала, находясь с ним рядом. И именно этого чувства ей сейчас так недоставало.

Вентиляционный канал обнаружился метрах в пятидесяти. Огромных размеров жестяной короб сам выдал себя надписью красной краской – «ВЕНТКАНАЛ №4». Мира подошла ближе, и сердце замерло от близости стометровой бездны. Парапет в этом месте почему-то прерывался, и подходить к краю было совсем жутко. Место для последнего прыжка было идеальным, чего уж говорить! Изначально она запланировала закрепить где-то здесь камеру. Примотать её скотчем прямо к поручню и включить запись видео. Карты памяти хватит на несколько часов. Потом можно посмотреть, что же здесь произошло. Мира огляделась. Камеру в итоге, встав на основание вентканала, она крепко примотала к штоку молниеотвода, торчащему между парапетом и самим коробом, на высоте выше человеческого роста. Включила запись. Отошла и оценила. Когда стемнеет, её совсем не будет видно. Восемнадцать – тридцать две.

Мира вернулась в гостиницу, вызвала лифт и вошла в кабину. Время есть, можно теперь просто погулять по городу. Она нажала кнопку первого этажа, но едва лифт тронулся, как тут же остановился на двадцать третьем. Дверь открылась, и внутрь вошел…. Роман Сергеевич Берестов! Молодой, еще вовсе без бороды, в сером костюме и светлой рубашке!

– Добрый вечер! – он с улыбкой кивнул Мире и вдавил в панель кнопку «2». Мира смотрела сзади на его темные, без признаков седины, волосы, крепкую, молодую фигуру и чуть не заплакала. Берестов вышел на втором этаже и свернул направо, к ресторану. Мира машинально вышла за ним и остановилась на площадке. Через стеклянную дверь она видела, как Роман Сергеевич сел за столик у окна, напротив другого мужчины, спиной к ней. У Миры сжались внутренности. Напротив Берестова сидел…. Теперь она не знала, кто сидел напротив Берестова. Но в сознании крепко отпечатались фотографии родителей, которые всю её сознательную жизнь висели на стене в спальне. Алексей Гуров. Отец. Она должна знать, о чём они говорят! План действий свалился на неё неожиданно, как осенняя муха в бокал с Мартини. Она смело шагнула в зал, прошла за столик, где сидели мужчины, и без приглашения плюхнулась в кресло. Они прервали разговор, переглянулись, и непонимающе уставились на неё.

– Привет, мальчики! – Мира выбрала самый вульгарный тон, на который только была способна. – Не желаете развлечься?

– Простите, но мы здесь не для этого, – Гуров уткнулся в тарелку со шницелем. – Вы отвлекли нас от разговора, и я очень прошу вас…

– Да поняла я, не глупая, – деланно улыбнулась Мира. – Чао, мальчики! Приятного вечера!

Она поднялась и ушла в дальний конец зала, где заняла столик у стены. А в кресле, между сиденьем и поручнем, остался её мобильник с включенным диктофоном. Со своего места Мира отлично видела обоих, в то время как сама оставалась едва ли для них заметной.

– Будете что-нибудь заказывать? – официант вырос из-за спины.

– Пока нет, я жду человека, мы позже вас пригласим, спасибо.

Время шло, мужчины сначала ужинали и почти не говорили. Мире казалось, что между ними существует какая-то напряженность, Берестов рассказывал, что они с Гуровым были лучшими друзьями, но то, что она видела, мало походило на встречу лучших друзей. Лица были напряжены, и было очевидно, что какая-то кошка между ними, да пробежала. Берестов окончил ужин первым, ему подали кофе, и он закурил. Он что-то говорил Гурову, но тот не реагировал, ел и молчал. Наконец, он тоже закончил, и заговорил. Сначала спокойно, потом начал жестикулировать и эмоционально бросил на стол скомканную салфетку. Он тыкал пальцем в лицо Берестова и, очевидно, был на приличном взводе. Роман Сергеевич глупо озирался по сторонам, затем нервно затушил сигарету. Гуров заказал водку. Мира видела, как он подряд опрокинул в себя три или четыре рюмки, Берестов же вовсе не пил. Он опять принялся говорить, Мире казалось, что он уговаривает Гурова на что-то. Так прошло почти два с половиной часа. Гуров за это время выпил два графинчика водки, Берестов – четыре чашки кофе. Первый изрядно захмелел, второй выкурил полпачки сигарет. В ресторане уже час как играли музыканты, а Мира успела познакомиться с официантом – парнем лет двадцати пяти, в белой рубашке и при бабочке. Юрий. Он даже угостил её кофе за счет ресторана, видимо, проснулось сострадание из-за долгого ожидания Мирой кавалера. В двадцать один – четырнадцать Берестов и Гуров рассчитались за ужин, и пошли к лифтам. Гуров шел твердыми ногами, хотя и с глуповато-пьяненькой улыбкой на лице. Мира прекрасно знала, куда они идут, поэтому не переживала за то, что может их потерять. Лишь только они скрылись за стеклянными дверями, она быстро прошла к их столику, уронила сережку, и, нагнувшись, ловким движением забрала из кресла смартфон. Затем также быстро вышла вслед за мужчинами.

На верхнем этаже было так же тихо. Или постояльцев совсем нет, или приходят в номера позже. Хотя, самое время для прогулок по вечерней Москве, к тому же пятница. Она быстрым шагом прошла к знакомой лестнице, скользнула ко второй двери и прислушалась. Голоса раздавались у самого вентиляционного канала, Мира отлично видела обоих через щель приоткрытой двери, а камера на штоке наверняка всё пишет, она угадала с местом на сто процентов! Гуров и Берестов опять начали спорить и ругаться. Теперь уже Берестов себя не сдерживал.