Архонт северных врат - Макс Александрович Гаврилов

Принесли еду. Бес откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, чтобы не видеть, как безобразно жрет Синий. За стойку бара села девушка, которую Бес раньше никогда здесь не видел.

– Это новенькая? – он кивнул Синему за спину.

– Ну ни хера себе! – Синий бросил недоеденное ребро в тарелку и вытер салфеткой губы. – Это чё за чеплашка?

– Так это не наша?

– Залетная, ща решу всё, две секунды!– Синий встал, но Бес удержал его за рукав.

– Погоди, давай сюда её, – он улыбнулся, – займёмся рекрутингом.

– Чем? – прищурился Синий.

– Веди её сюда!

Синий пересек зал, подошел к Мире сзади и взял её за локоть:

– Слышь, ты кто такая?

Мира опешила. Две минуты, как она начала приходить в себя и ноги перестали трястись, а тут опять… Парень лет двадцати семи. Короткая стрижка с бритым затылком, огромных размеров цепь на шее, больше похожая на ошейник бультерьера и такая же бультерьерская, вздутая венами, шея. Но больше всего пугал взгляд злобных, жестких, металлических глаз. Такой раздавит, изуродует, растопчет и ни о чем не пожалеет.

– Простите, но вы все-таки с женщиной разго….

– Рот закрой. Тебя подойти вон там просили, – он кивнул за спину, на отдельный столик за портьерой. Бармен за стойкой растворился в воздухе.

– Пустите! Никуда я не пойду! – она попыталась освободить локоть.

В бок Миры уткнулось что-то острое.

– Слышь, курица! Когда уважаемые люди приглашают, отказываться не принято. Или ты хочешь, чтобы я тебе второй ротик на щеке вырезал? Ты потом даже на трассе работать не сможешь.

Мире стало по-настоящему страшно. Она соскользнула с высокого барного стула и послушно пошла туда, куда вёл её «бультерьер». За столом, к её облегчению, сидел всего один человек. На удивление, он был трезв, хотя выглядел так, как будто одевался пьяным. Черная водолазка плотно облегала развитые грудные мышцы, но отчего-то была заправлена в брюки. Пряжка ремня была массивной и металлической, с огромным логотипом «Montana». Как можно было надеть этот байкерский аксессуар на классические брюки, ей было неизвестно. На шее поверх водолазки – конечно же золотая цепь без подвеса. «Они тут все из общества собаководов что ли?» – промелькнула мысль. Раньше Мира думала, что фильмы о девяностых – это просто стёб и веселый гротеск. Теперь было как-то не до стёба. Венчал этот дикий образ бордовый пиджак, точнее, он наверняка был «малиновым» при дневном свете, но она надеялась, что при дневном свете его уже не увидит.

Бес тоже не без интереса разглядывал Миру. Макияжа почти нет, прическа совсем какая-то не современная, как у лимиты из Сызрани. Ни короткой юбки, ни чулок, ни каблуков. Сюда такие точно не для съема приходят. Залётная.

– Садись. Как тебя зовут?

Мира невольно покосилась на «бультерьера», но все же осторожно присела напротив.

– Синий, ты подарок обещал принести вроде?

– Так я не доел даже!

– Иди, сходи, потом доешь. Ты не видишь, ты пугаешь…? – он вопросительно поднял брови.

– Катя, – зачем-то соврала Мира.

– Катю. Сходи, заодно глянь, чего там за кипиш, – он кивнул на улицу, где бегали люди, показывая куда-то вверх. Синий молча развернулся и вышел.

– Ну, рассказывай, как тебя сюда занесло? – Бес достал из пачки сигарету, и закурил.

– Да нечего рассказывать. Зашла выпить кофе, села за стойку… Что еще рассказать?

Бес рассмеялся.

– То есть ты не в курсе, что все места за стойкой заняты моими девочками?

– Нет. А откуда я должна это знать. Я не…

– Да, да, я вижу. Ты не проститутка. На будущее тебе совет – никогда в ресторанах не садись к барной стойке. Если, конечно, ты не хочешь начать работать.

– Нет.

Бес оглядел её с ног до головы.

– А, может быть, и зря. Фактура у тебя подходящая, платим валютой, ты таких денег нигде не заработаешь. Шмотки, косметика, парфюм – за счет фирмы. Подарки от клиентов все твои. В обиду своих мы не даем. Всё по-честному.

– Спасибо, это не для меня, – поторопилась ответить Мира, опасаясь, что промедление с ответом будет расценено Бесом как обдумывание предложения.

– Ну, как знаешь, – Бес глубоко затянулся и выпустил к потолку облако густого дыма. – Выпьешь чего-нибудь?

– Нет, спасибо. Если можно, я пойду.

– Что, я слишком тебе неприятен? – Бес раздраженно усмехнулся.

Миру тоже отчего-то охватило раздражение. Какого чёрта она должна бояться этих недоразвитых обезьян? Кто дал им власть над жизнью? Ни ума, ни воспитания, ни манер. Один голый, ничем не подкреплённый апломб и чувство превосходства, основанное на безнаказанности!

– Уххх! Какие молнии во взгляде! Ну, прости, Кать, прости, – он затушил окурок. – Я всё понял. Больше ни слова о работе, никаких предложений ты от меня не услышишь, обещаю. Просто прошу, останься еще ненадолго. Синего не бойся, он хороший парень, просто круг общения у него колючий. Сплошные хищники.

Бесу почему-то очень хотелось, чтобы она не уходила. Эта Катя напомнила ему казанскую молодость, время, когда девушки еще не растеряли остатки стыда, не гнались за деньгами и дарили любовь и теплоту просто так. Он устал от общества голодных самок, разбирающихся во всех хитросплетениях московской ночной жизни, от бесконечных полупьяных марух, вьющихся вокруг него пчелиным роем, и ценящих в мужчинах лишь шуршание купюр в карманах. Катя была другой. Он это видел.

– Хорошо. – Мире совсем не хотелось сейчас выходить на улицу, где у входа в гостиницу уже стояла «скорая» с включенными мигалками, и собралась толпа зевак. – Ты еще не сказал, как тебя зовут.

– Сергей. Только я уже и забыл, как звучит моё имя, – он грустно улыбнулся. – Давай кофе выпьем? Или, может, ты есть хочешь?

– Нет, благодарю, а вот кофе с удовольствием!

Бес подозвал официанта, Мира тем временем осторожно сдвинула рукав блузки. «02-08-12 N».

– Давай начнем сначала, – предложил Бес, улыбнувшись. – Первый заход был неудачным. Давно в Москве?

– Сегодня первый день.

– По делам или просто отдохнуть?

– На выставку, в Третьяковку. Я искусствовед. – Мира решила врать по минимуму, чтобы не провоцировать ненужных нестыковок.

– Ого! А сама откуда?

– Питер.

– А я из Казани. Два года как здесь только, – Бес устало размял переносицу.

– Скучаешь? – что еще спросить у этого человека, вызывающего у нее чувство тревоги, на ум не приходило. Не о погоде же?

– Я?! По чему?

– Ну, не знаю… По городу. Друзьям. По родителям.

Бес закусил губу.

– По городу совсем не скучаю. По друзьям? Половина моих друзей на кладбище, вторая половина сидит. Отца уже давно нет, мама