Архонт северных врат - Макс Александрович Гаврилов

Мира мочала. Олега нет и непонятно, что с ним. Отец сбежал, бросив её и ничего не сказав… Зачем сюда влез этот человек, Хейт, кажется, она догадывалась. Ему нужна та картина. Он тоже ищет «Деятеля». Одной ей не справиться.

– Хорошо, я всё тебе расскажу. Но, предупреждаю, это будет долгий рассказ.

– Тогда принеси скотч, мы должны сначала обездвижить этого парня.

ГЛАВА 20.

Наши дни. Санкт Петербург.

Мира вынула из ушей наушники и откинулась на спинку кресла. Вытерла слёзы, катившиеся по щекам. Хотя она и была готова к тому, что услышала, но, тем не менее, ком к горлу все же подкатил. Итак, Берестов – её родной отец. Зачем же все эти годы он мучал её, не открывая правды? Она перемотала файл на отметку час-ноль четыре, и включила воспроизведение еще раз. Гуров был уже достаточно пьян.

Берестов:

– Леша, ты что молчишь? Что с настроением?

Гуров:

– Зато ты весел, как никогда! Смотрю на тебя, не нарадуюсь! И на работе ты у нас лучший, и красивый, и умный и …. Прям… Вот мечта всех баб…

Берестов:

– Какая муха тебя укусила?

Гуров:

– …И в прошлое ты даже летать можешь!…

Берестов:

– Тихо! Тебя услышат!

Гуров:

– Сволочь ты, Рома! Я ведь всё знаю.

Берестов:

– Ты о чём?

Гуров:

– Обо всём. Я всё о тебе знаю! Ольга ведь беременна от тебя! От тебя, сволочь…. Как ты мог, Рома? Вот скажи мне, как ты мог?! Я ведь… Я ведь твой друг…

Берестов:

– С чего ты это взял? Что от меня?

Гуров (пьяно рассмеявшись):

– Да потому, что у меня не может быть… Детей не может! Я давно знал, после армии еще… А тут… Вот, значит как… Я у неё спросил вчера. Напрямую взял и спросил. Сука ты, Рома.

Берестов:

– Тебе хватит уже, Леша.

Гуров:

– Да пошел ты! Знаешь, я много думал, может и к лучшему. Люблю я её… Ей сорок скоро, рожать надо, а тут… Виноват я перед ней, не сказал ведь ничего тогда… Я тебя поэтому и позвал. Пусть всё будет, как есть, но ты должен мне пообещать… Мы с Ольгой уедем из Питера… Ты должен пообещать мне… Вы никогда больше не должны встречаться.

Берестов:

– Лёш…

Гуров:

– Ты должен пообещать! Что тебе от нее надо? У тебя жена, сын растет! Оставь её в покое! И меня оставь!

Берестов:

– Всё, всё… Я обещаю, Лёша! Обещаю, что мы больше не увидимся.

Мира остановила запись. Главное она уже слышала, дальнейший разговор никакой полезной информации не содержал, так, пьяная болтовня Гурова и односложные ответы отца. В конце они договорились покурить на крыше гостиницы.

Гуров:

– Слушай, а пойдем, покурим на воздухе? Только не на улицу, не могу смотреть на этих бульдогов в золотых цепях… Рожи такие, что, кажется, сейчас разденут до нитки и прирежут! Во что страну превратили…

Берестов:

– А куда? Где их теперь нет?

Гуров:

– Пошли на крышу? Я утром обнаружил, что можно выйти, рабочие забыли запереть! Там такая красота!

На видео Мира ничего нового не увидела. Она очень рассчитывала на то, что сможет услышать, о чем мужчины разговаривали перед тем, как Берестов столкнул Гурова вниз, но ветер сделал свое черное дело, заглушив в микрофоне все остальные звуки. Обрывки слов и шум гуляющего по крыше потока воздуха – вот всё, что она услышала. Мира убрала камеру и диктофон в ящик стола и подошла к окну. Было раннее утро, и солнце уже подсвечивало крыши.

– Мира, он очухался! – Бажин заглянул в комнату.

– Сейчас спущусь, дай мне минуту.

Половину ночи Мира рассказывала Бажину всё, что вместила в себя последняя неделя. Он молчал и был сосредоточен, на её удивление, не выказывал никакого недоверия к её словам и даже не улыбался. Иногда задавал уточняющие вопросы и, в общем, Мира даже удивилась, как легко он сумел выхватить самые главные моменты из её не самого тривиального рассказа. От него же она узнала, что никаких кредитов и банковских закладных не существует, у отца вполне стабильное финансовое состояние, и даже существуют зарубежные счета.

Когда Мира появилась в кухне, Хейт сидел на стуле, примотанный к нему скотчем. Он поднял на нее разноцветные глаза. Ошибки не было. Это он, Хейт Леваль, человек, о котором рассказывал Олег. Архонт. Профессор. Итальянец. Она спросила по-итальянски:

– Где Олег?

Хейт вопросительно поднял брови.

– Я знаю, кто вы. Вас зовут Хейт Леваль. Вы Архонт. Не буду спрашивать, зачем вы пришли, подозреваю, что за картиной. Меня интересуют ответы на другие вопросы. Где Олег? И как вы меня нашли? – она медленным движением сняла с губ Хейта скотч.

– У вас хороший итальянский, – сказал Леваль, облизывая слипшиеся губы. – Дайте воды.

Мира отошла к раковине. Хейт судорожно соображал. Он раскрыт. Теперь нужно было быть очень осторожным. Эти люди не должны понимать, что он замешан в исчезновении Олега. Очевидно, он что-то упустил. Неужели у Врат теперь новый Архонт?

Мира наклонила стакан, и Хейт жадно выпил всё до дна. Она стояла, скрестив руки, всем своим видом показывая, что ждет ответов. Человек, так ловко выключивший ему свет этой ночью, сидел на табурете у входа и молчал.

– А Олег что, пропал? – наконец начал Леваль. – Мне об этом ничего не известно.

Хейт знал, что его новый смартфон, в котором содержатся все файлы с телефона Олега, сейчас преспокойно лежит в машине, припаркованной в пятидесяти метрах от дома, а поэтому он не переживал, что с ним провернут тот же трюк, который он сам провернул с Олегом.

– Допустим. Как вы нас нашли?

– Он сам мне всё рассказал. Мы целую ночь сидели с ним в замке, в Кракове, мы почти подружились, – соврал Хейт. – Он рассказал про вас и про отца…

– Это ложь. Он об этом ничего не говорил.

– Разумеется, – ухмыльнулся Леваль, – он вам многое не рассказал, могу поспорить. Например, как бросил меня, запершись в башне с картиной. А я остался снаружи, убегать от немецкого патруля.

– Это ложь.

– Ну, тогда и не спрашивайте больше ничего. Вам удобней верить своему брату, что бы он ни наговорил? Бога ради!

Мира подошла к окну и с минуту стояла, глядя на проезжавшие за окном машины. Что