Архонт северных врат - Макс Александрович Гаврилов

– Хорошо, продолжайте.

– А что продолжать? Мы сидели с ним в хранилище, говорили о том, о сём. Он рассказал о себе, о вас с отцом. Я посоветовал ему несколько картин, которые можно взять для выгодной продажи. Затем нас заметили, и мы вынуждены были бежать. Он бросил меня, забрав картину, за которой я и перемещался в Краков. Я пришел, чтобы забрать её.

– Вы – Архонт. Вы могли свободно переместиться еще раз и получить её, не приезжая в другую страну и не влезая в чужие дома.

– Видите ли, – раздраженно начал Леваль, – благодаря Олегу, я больше не Архонт! Мне пришлось убить немецкого офицера, там, в Кракове! Если бы я в него не выстрелил, он выстрелил бы в меня! Я приехал забрать картину и посмотреть в глаза вашему брату, – в последние слова Хейт вложил столько пыла, что подумал, не перестарался ли?

Мира закусила губу. Это многое объясняло. Даже более того, расставляло по своим местам.

– Олег пропал четыре дня назад. Я не знаю, что с ним.

– Что же теперь с Вратами? – спросил Леваль и сердце его замерло.

– Врата выбрали меня.

– Архонт северных врат… – прошептал раздосадованный Хейт.

– Вашей картины тоже нет, – продолжила Мира. – Вы хотели её получить по каким-то личным соображениям? – она вопросительно посмотрела на него.

Хейт понял, что дальше юлить нет никакого смысла. У него просто не осталось иного варианта, найти «Деятеля» теперь возможно, только действуя сообща.

– Сама картина мне не интересна, это подделка. На этой картине мой дед, Шарль Леваль, спрятал послание для моей матери, Мари. Я бы хотел его получить.

Хейт видел, что девушка раздумывает, как поступить. Чтобы не становиться заложником её неразумных решений, он решил пойти ва-банк:

– Вас зовут Мирка, так?

– Мира…

– Простите, Олег вас так называл, – вовремя спохватился Леваль. – Думаю, Мира, нам пора поговорить начистоту. И вы, и я, ищем одно и то же. «Деятель». Полагаю, вы обнаружили и наспех нарисованную копию, и добрались до самого послания? Сейчас вы думаете над тем, как бы разрешить сложившуюся ситуацию, – он взглядом показал на свои руки и ноги, намертво прихваченные к стулу, – и продолжить поиски камня одной.

Мира усмехнулась и с интересом посмотрела на Хейта. Он понял, что попал в точку, и продолжил:

– Видите ли, я думаю, вы недооцениваете сложность препятствий. Может получиться так, что на каком-то этапе вы упрётесь…. В стену.

– И помочь мне их преодолеть поможете, конечно, вы?

Хейт пропустил шпильку мимо ушей.

– Я не представляю для вас опасности, Мира. Ну, поразмыслите сами. Возможности перемещаться у меня нет, Врата меня не принимают. Ваши Врата имеют своего Архонта, то есть вас. Убивать Архонта не имеет никакого смысла, так как нет никаких гарантий, что после этого они примут меня.

– Тогда зачем вам «Деятель»?

– Резонный вопрос. Мама не оставила по поводу него никаких описаний, но я знаю, что этот камень открывает огромные возможности. Возможно, он сможет вернуть меня? Я хочу участвовать в его поисках!

– Я подумаю над вашим предложением.

– Я остановился в «Англитере». Если вы освободите мне руки, я запишу вам свой телефон, – улыбнулся Леваль.

Мира обратилась к Бажину, который всё это время сидел, ни слова не понимая из их разговора:

– Дим, освободи его.

– Ты уверена? – Бажин поднялся и взял со стола канцелярский нож.

– Более чем. Пусть уходит, проследи, пожалуйста.

Она открыла меню смартфона и вновь заговорила по-итальянски:

– Диктуйте номер.

– Плюс девять, шесть, один, четыре, пять, пять, ноль, один, один, один, три. Могу я увидеть то, что вы обнаружили? – Хейт разминал затекшие руки.

– Я еще ничего не решила. Вам пора, – она кивнула Бажину головой.

– Если возникнут затруднения, звоните, – язвительно улыбнулся Хейт.

Бажин закрыл за ним дверь и вернулся в кухню. Мира уже варила кофе, стоя у плиты. Он положил руки ей на талию и поцеловал в шею, вызвав к жизни целый табун мурашек, пронесшихся по её спине от поясницы до затылка.

– Я ни черта не понял, но, надеюсь, ты знаешь что делаешь! Что этот «Челентано» тут говорил?

– Он предлагал помощь. Я сказала, что рассмотрю его предложение. Знаешь, что я подумала? Нам нужно заказать в подвал новую дверь. Я хочу, возвращаясь, чувствовать себя в безопасности.

– Хорошо, давай я обзвоню фирмы…

– Только это должна быть самая надежная дверь, – Мира не дала ему договорить. – И еще. Отец установил в доме камеры. Хотел иметь возможность просматривать, что происходит здесь, из любой части мира, с телефона. Коды доступа у меня есть. Нужно поставить в подвал компьютер и вывести на него камеры. Так мне будет спокойней.

Бажин кивнул. Она повернулась к нему.

– Поцелуй меня, Дим…

– Зачем летишь к огню, мотылек? – улыбнулся Бажин и поднял её на руки. Их губы соединились, и он, не замечая тяжести, взлетел по лестнице наверх, в спальню.

ГЛАВА 21.

Наши дни. Нью – Йорк, США.

Берестов поставил на пол тяжелый чемодан и сел в кресло перевести дух. Номер отеля располагался на двадцать шестом этаже огромного здания, и теперь, сидя в двух метрах от огромного панорамного окна, можно было, наконец, расслабиться. За стеклом открывался впечатляющий вид огромного города, символично устремляющегося вверх пальцами небоскрёбов. Город свободы, процветания и открывающихся возможностей. Город-мечта. Формулировка заезженная, но для Романа Сергеевича так оно и было. Тот роковой приступ на дороге близ замка тамплиеров, и последующий за этим приступом выстрел, изменил его жизнь раз и навсегда. Закончился калейдоскоп удивительных путешествий, воплощения самых невероятных желаний и соприкосновения с ярчайшими событиями в мировой истории.

Случайные продажи добытых им предметов искусства приносили ему неплохие деньги, но он сильно рисковал. Впрочем, само время благосклонно относилось к рискующим. В начале двухтысячных он начал чувствовать, что на горизонте появляются сложности. Государство, распавшееся на куски десять лет назад, начало собираться, сформировываться в новую, пока еще непонятную, но набирающую силу субстанцию. Операции, еще несколько лет назад до которых никому не было дела, понемногу начали контролироваться, часто у правоохранителей стали возникать вопросы, которые раньше ему никто не задавал. Конечно, он их решал по старинке, иногда делясь пухлыми конвертами с обитателями высоких кабинетов, иногда жертвуя приличные суммы на благотворительные проекты, и, в конце концов, вынужден был стать одним из главных консультантов полиции по вопросам искусства, живописи и антиквариата.

Уже тогда Берестов всерьез подумывал об эмиграции. Нью Йорк был его давней и настоящей любовью, поэтому Роман Сергеевич решил