Королева скалистого берега. Песнь валькирии - Любовь Оболенская

уже продал за прекрасную цену вместе с кораблем. Ну а длинные луки ничем не помогли этим саксам, только подпортили нам десяток щитов. А взамен мы после ярмарки посмотрим, как они портят друг другу шкуры скандинавскими ножами для забоя скота.

Грегер расхохотался – видимо, понравилась ему собственная шутка.

Я же его веселье не поддержала и вместо этого направилась к пленникам, по пути вспоминая, чем современный мне английский язык отличается от англосаксонского.

Ничего путного по этому поводу мне не вспомнилось, кроме того, что после захвата Англии Вильгельмом Завоевателем язык коренных жителей острова будет заменен на англо-нормандский, который затем превратится в среднеанглийский…

Короче, шансов, что пленные саксы меня поймут, было немного, но я попыталась…

С английским у меня было неплохо, потому я для начала бодро так поинтересовалась у пленников, как их зовут, но понимания в глазах не увидела – то ли мое произношение было не таким хорошим, как я считала, то ли языковая пропасть в двенадцать веков оказалась совершенно непреодолимой.

Впрочем, один из пленников, видя мои попытки что-то сказать на смутно знакомом наречии, проговорил на довольно скверном норвежском:

– Вы, вероятно, говорите на кельтском, госпожа, но нам неведом язык народа, поголовно носящего юбки вместо штанов. Зато я немного говорю на вашем.

– Это хорошо, – кивнула я. – Вы, наверно, слышали, какую участь вам приготовил ваш новый хозяин?

– Да, госпожа, – кивнул сакс. – Мы все не доживем до завтрашнего рассвета.

– Есть и другой вариант развития событий, – сказала я негромко, чтоб не слышал продавец. – У меня есть к вам предложение. Я покупаю вас, а вы помогаете мне защитить мое поселение. Что скажете?

Сакс сначала не поверил. Я поняла это по его глазам. Подумал, что я шучу. Но я тряхнула кожаным кошелем, висящим у меня на поясе, в котором красноречиво звякнула наша сегодняшняя выручка от продажи светильников, – и в глазах пленника заблестели слезы.

– Мы не забудем этого, госпожа. Говорю за всех, я их начальник. Если вы это сделаете, мы будем верны вам до последнего вздоха.

Сакса можно было понять. Только что он смотрел, как солнце медленно движется к закату, и отсчитывал последние часы жизни – а тут у него появилась реальная надежда остаться в живых вместе со своими товарищами.

– Не очень хорошая идея, дроттнинг, – так же тихо произнес Альрик мне на ухо. – Ты же знаешь: трэлль, которому господин дал боевое оружие либо посадил за весло драккара, становится свободным человеком. Не думаю, что от этих рабов будет много толку, если раздать им ножи для разделки мяса и натравить на данов.

Я повернулась к продавцу.

– Эй, Грегер! А осталось у тебя оружие этих пленников?

– Ага, – отозвался продавец, одновременно чавкая оленьим окороком, которым решил подзакусить. – Вон в телеге кучей валяется. Думал продать его как диковинку, да не берет никто. Стрелы слишком длинные, а луки так вообще одно недоразумение. Если до конца ярмарки никто их не купит, срежу наконечники со стрел, а остальное пущу на растопку.

– Я куплю те диковинки, – сказала я.

– Все? – удивленно приподнял брови Грегер.

– Да, все. Уступишь за оптовую цену?

Викинг пожал плечами.

– Забирай все за полмарки.

– Годится, – кивнула я. – А почем ты отдашь этих пленников впридачу к их лукам?

Грегер аж чавкать перестал, открыв рот от удивления, отчего у него на бороде повис кусок недожеванной оленины.

– А… зачем тебе эти уроды, дроттнинг? – опомнившись, поинтересовался продавец. – Погляди на них, они ж работать не умеют. Плечи скособоченные, руки разные, спины кривые, как их луки. Какой с них прок?

– Мне нужны дешевые трэлли, чтобы копать ямы для мяса и жира, – сказала я. – У нас была удачная охота, и надо где-то хранить запасы. А с такими кривыми спинами и разными руками работать лопатами будет в самый раз.

Грегер расхохотался – видимо, по жизни он был веселым человеком, правда, со своеобразным чувством юмора.

– А это ты ловко придумала, хозяйка Скагеррака, – отсмеявшись, проговорил он. – И правда, руками разной длины можно будет довольно неплохо орудовать лопатой. Я слышал о том, что ты в одиночку убила кита и теперь у вас мяса и жира девать некуда. Ладно, забирай этих уродов. По марке за каждого.

– Почему так дорого? – возмутился Альрик. – Марку стоит раб-мастер, навыки которого бесспорны и должны окупиться впоследствии.

– Ну, так эти кривые саксы мастерски стреляют из своих луков, – заметил Грегер, хитро прищурившись. – Так что вполне подойдут под звание мастеров. А не хотите, продам их хёвдингу Каттегата для вечерней кровавой потехи.

Увы, перехитрить продавца не вышло… Впрочем, я и не очень надеялась, что получится.

Но и сдаваться так просто я тоже не собиралась!

– За лучников и их оружие я готова заплатить четыре марки, – твердо проговорила я. – Не больше. А нет – можешь сжечь их луки в печи, а самих саксов продать Гуннару для резни. Только сомневаюсь я, что он заплатит тебе за них такие деньги.

И, развернувшись, неторопливо направилась обратно, к выходу с тележного рынка.

– Хм-м-м… Это… Погоди, хозяйка Скагеррака, – раздалось мне в спину. – Так и быть, забирай саксов вместе с их барахлом за пять марок!

– Четыре с половиной, – бросила я через плечо.

– Годится, пусть будет по-твоему, – вновь рассмеялся Грегор. – Уважаю покупателей, которые умеют так лихо торговаться!

– Вот это другой разговор, – произнесла я, разворачиваясь обратно. – Приятно иметь дело с веселым и сговорчивым продавцом.

Глава 44

Тормод присматривал за нашими возами и, увидев, что я иду в сопровождении Альрика и восьмерых саксов, несущих свои луки и колчаны со стрелами, вытаращил глаза.

– Дроттнинг, надеюсь, ты не забыла, что, если вручить рабу боевое оружие, он становится свободным?

Вертанулось у меня на языке, что любой человек свободен от рождения – но я тут же передумала говорить такое.

Не поймут.

Никто.

Ни Альрик, ни Тормод, ни даже освобожденные мною саксы.

Не настало еще время для таких высказываний, потому я произнесла другое:

– Не забыла, Тормод. И, надеюсь, ты тоже не забыл, что воинов у нас в Скагерраке слишком мало. Каждый человек на счету. А лучников нет вообще. Но теперь будут.

Старик недовольно пожевал губами, окинул взглядом саксов.

– Ты уверена, что они станут воевать за нас, а не убегут в лес, как только увидят драккары данов?

Я хотела ответить, но меня перебил пленник, который более-менее знал наш язык.

– Меня зовут Кемп из Йорка, старик, – проговорил он. – Я профессиональный наемник. Мои отец