Королева скалистого берега. Песнь валькирии - Любовь Оболенская

шлем, целиком выточенный из черепа древней акулы, сверкал словно отполированное зеркало. Грудь, руки и ноги бога защищали пластинчатый панцирь, наручи и поножи, состоящие из чешуи морского дракона, а в руках он держал трезубец из рогов нарвала. Плащ Ньёрда, темно-синий, как воды Мирового океана, был покрыт складками, похожими на волны, под которыми один за другим исчезали крохотные корабли…

А еще между мной и богами стояла кушетка, на которой лежал кто-то… Кто именно, непонятно, так как тело было скрыто множеством волчьих и медвежьих лап, царапающих его. Но я знала, кто лежит под ужасным одеялом, слабо шевелясь и надеясь, что эта пытка все-таки когда-нибудь закончится.

– Спор… – прошелестел ветер под потолком, больше похожим на небо, затянутое грозовыми тучами…

– Спор! – хрипло каркнул Хугин, глядя на меня в упор.

– Споррр! – зарычал Гери, и Фреки поддержал его ответным рычанием.

– Спор… – прошуршал по полу плащ Ньёрда, словно прибой, сердито перебирающий камни, рассыпанные по берегу…

– Я помню… – прошептала я – и мне почудилось, что из-под движущихся когтистых лап раздался тихий всхлип той, кто из-за моего появления зависла в жуткой неопределенности между небесной Вальгаллой и подземным Хельхеймом.

Но мне показалось, что меня услышали… Особенно мудрый Мунин, который молчал до поры, сосредоточенно чистя клювом перья. Закончив свое занятие, он посмотрел на меня совершенно человеческим взглядом, склонил голову набок, словно прикидывая, достойна ли я его совета, после чего отрывисто каркнул:

– Верь!

И сразу же картина обители богов сменилась ощущением стремительного полета, падения в бездну, от которого я проснулась, в ужасе цепляясь скрюченными пальцами за одеяло из медвежьей шкуры, которым была укрыта…

Некоторое время я лежала в темноте, глядя вверх и чувствуя, как по моим щекам текут слезы. Я и сама себе не могла бы сейчас сказать, отчего плачу. То ли из-за тревожного сна, который был слишком уж реалистичным и правдоподобным, то ли от облегчения, что он наконец закончился. Обычно слезы нам, девушкам, приносят успокоение, но сейчас этого не происходило. Наоборот – щемящее чувство тревоги в груди нарастало, и мне ничего не оставалось больше, как накинуть шубку и выйти из длинного дома на свежий воздух.

…За последние дни заметно похолодало. Осень властно вступала в свои права, готовя природу к наступлению суровой зимы. Ветер гонял по земле желтые листья, а море глухо рычало за стеной из кольев, словно дикий зверь, готовящийся наброситься на легкую добычу…

Ограда вокруг Скагеррака была достроена полностью, оставалось лишь закончить две башни из восьми запланированных – и можно считать, что большая работа завершена. Я с удовольствием осмотрела результат своего грандиозного плана, красиво освещенный первыми лучами солнца, едва появившимися над скалами.

Мне захотелось еще раз увидеть рассвет, встающий над фьордом. Это зрелище я наблюдала уже не раз, но оно относилось к той красоте, насытиться которой невозможно. Сколько ни смотри на то, как солнце нежно ласкает облака и волны, неторопливо возрождаясь из морской пучины, – не налюбуешься никогда. В моем времени люди не смотрят на восходы и не провожают закаты, при этом теряя очень многое в жизни. И не попади я сюда, никогда бы не подумала, какой внутренний восторг можно испытать, наблюдая за этими чудесными явлениями природы…

И я полезла на башню, возведенную неподалеку от берега, надеясь на то, что прекрасная картина восхода развеет беспричинную тревогу, холодным, скользким осьминогом сковавшую мое сердце…

Кемп сидел на скамье, прислонившись спиной к стене наблюдательной вышки. Он спал, и ему явно снилось что-то хорошее, так как лучник улыбался во сне. При этом палец его правой руки непроизвольно поглаживал простое железное кольцо, надетое на безымянный палец левой – такие кольца скандинавские девушки дарят своим женихам, когда принимают их предложение о свадьбе… Видимо, сегодня у Кемпа была долгая ночь, потому, заступив на дежурство, он не смог противиться шепоту повелительницы снов, коварной богини Нотт, – и сейчас пребывал в ее царстве грез, сладких, как первый поцелуй невесты…

Я хотела было порадоваться за бывшего раба, нашедшего в Скагерраке свою любовь, но тут мой взгляд зацепился за какое-то движение вдали, возле самого устья нашего фьорда… Несколько секунд мой мозг лихорадочно просчитывал варианты, которые бы меня устроили, успокоили, прогнали с моего сердца ледяного осьминога, тревожно зашевелившего своими мерзкими щупальцами…

Но правда была очевидной, а любое промедление подобно смерти… Потому я повернулась в сторону Скагеррака, сложила ладони рупором и закричала:

– Просыпайтесь, жители общины! В наш фьорд зашли драккары данов!

Глава 49

От моего крика Кемп моментально проснулся и вскочил со скамьи, хлопая глазами:

– Дроттнинг, я… Вроде на мгновение глаза закрыл… Прости…

– Один простит, – бросила я, вглядываясь в морскую даль.

За моей спиной было слышно хлопанье дверей и беготня – типичный шум стремительно просыпающейся общины. Сейчас все окончательно продерут глаза спросонья и все сделают как надо. В этом я была уверена, так как мы много раз отрабатывали, кому что нужно делать при нападении данов.

И, к счастью, мы его не проспали!

Корабли приближались быстро, но, думаю, у нас было еще минут двадцать для того, чтобы подготовиться и достойно встретить противника. Уже сейчас беспорядочный шум за моей спиной сменился знакомым лязгом: то викинги надевали кольчуги-хауберги и проверяли оружие. Что ж, неплохо. Никакой суеты и паники, все по-деловому, словно не к смертельной битве готовятся, а на ярмарку собираются.

По лестнице, ведущей на башню, простучали подошвы чьих-то сапог.

Я обернулась.

Это был Айварс, которого за силу и смекалку викинги, пришедшие на стройку в Скагеррак, выбрали старшим над собой.

– Дроттнинг, дозволь нам присоединиться к битве, – попросил он. – Как-то неохота нам сейчас бежать от данов, словно крысам с тонущего драккара.

– Мы можем проиграть битву, – негромко, чтоб никто не услышал, произнесла я.

– Понимаю, – кивнул Айварс. – Но с нами шансов выиграть ее у вас будет больше. К тому же я вижу, что осадка их драккаров низковата – а значит, они гружены каким-то весомым добром, в дележке которого после битвы мы хотели бы поучаствовать.

– Хорошо, – отозвалась я, и на душе у меня немного полегчало. Все-таки три десятка опытных бойцов – это очень крутая поддержка в бою!

– Кстати, плывут они как-то странно, – заметил глазастый Кемп.

– Ага, – присмотревшись, согласился Айварс. – Впереди идет малый драккар, которые даны в основном используют для охоты на тюленей. А за ним три других…

– Они словно гонятся за этим двадцативесельным малышом, на парусе которого нарисован красный ворон, – заметил