Недвижимость - Роман Феликсович Путилов

моя бывшая девушка что-то еще говорила, и я снова прислушался. Из сотни слов я понял, что Ирина, несмотря на каникулы, приложит все силы и проведет целевое финансирование операции и реабилитации Наглого.

Рассыпавшись в извинениях и пожелав депутату хорошего отдыха я положил трубку и обвел взглядом притихших женщин, жадно ловивших каждое мое слово.

— Вот так девушки, сначала делаешь человека депутатом, а потом выпрашиваешь гроши на лечение врага. Такая сложная жизнь получается. — Я подтянул к себе костыли, закряхтел, изображая преодоление земного притяжения и поднялся на ноги: — Ирина, собирайтесь, поедем в налоговую, будем с инспекторами разговаривать.

Мой новый бухгалтер молча стала собирать какие-то бумаги, после чего шагнула в коридор, придержав для меня дверь. Старая сводня Матрена Васильевна делала мне непонятные знаки, тыкая в сторону, видневшегося в дверном проеме, стройного бедра девицы. Как оказалось, бывшая партизанка не могла изменить себе и бухгалтера мне искала не на бирже труда или в доске объявлений, а среди своих подружек- пенсионерок. Не удивлюсь, что пожилые активистки за вечерними плюшками во всю обсуждают план, как половчее свести меня гораздо плотнее с моим новым сотрудником.

Ирина, не чинясь, придерживала передо мной двери, пока мы не вышли из магазина и даже попыталась помочь мне усесться в салон «Жигуленка».

— А это что? — тонкий пальчик погладил по бутафорскому черному рычагу, который изображал в моей машине с псевдо ручным управлением тормоз.

— Тормоз… — неохотно буркнул я, не желая раскрывать тайны моей машины слишком любознательной девице: — Только он не работает, поэтому мне приходится двумя ногами давить на педаль тормоза.

— А это что… — пальчик девушки уперся в рычаг ручного тормоза.

— Тоже рычаг ручного тормоза…

— А зачем два одинаковых рычага…

Пока я объяснял работнице, как тяжело найти рабочую машину с ручным управлением, мы успели долететь до окраины города.

— Павел, куда вы меня завезли… — Ирина выскочила из машины и растерянно крутила головой, щурясь под ярким солнцем: — Налоговая совсем в другом месте!

— Я знаю. — я с трудом дотянулся до карты города, лежащей на заднем сидении и пытался теперь привязать названия улиц к нашему местонахождению: — Где-то здесь должен быть объект коммерческой недвижимости, который якобы мне принадлежит.

Мимо нас, в сторону Кемерово и Томска, дымя жирным дымом сгоревшей солярки, тянулась бесконечная река автомобилей и автобусов. С одной стороны, блестели рельсы железной дороги, а противоположную сторону дороги украшал бесконечный бетонный забор какой-то базы.

— Да вот же она… — Ира возбужденно хлопнула меня по плечу, так неожиданно, что я чуть не завалился набок и энергично поспешила к развалинам какого-то одноэтажного строения, видневшегося в сотне метров от нас.

Ну да, за легконогой барышней мне не поспеть, но я сел в машину, резко втиснулся между двух «КАМАЗов», тянущих в сторону Кузбасса прицепы с фруктами, и зарулил на пыльную площадку перед остатками здания первым. Судя по всему, тут имел место пожар, после чего, после чего все, что не сгорело, нечистые на руку граждане отвинтили и оторвали. По факту от сооружения остались закопченные кирпичные стены, стоящие на бетонном фундаменте. Чтобы мы не сомневались в окончании наших поисков, на одной стене виднелась закопченная табличка с адресом.

— Павел Николаевич, а это, вообще, что? — девушка неуверенно обвела руками печальные руины.

— Это, Ирина, следствие попыток гнаться за тремя зайцами сразу. — я подошел к окну и заглянул во внутрь строения: — Когда началась приватизация, у меня была некая свободная сумма денег и можно было вложиться в некоторые объекты на льготных условиях. Ну, так сказать, инвестиция на в будущее. А потом директор этой столовой потерялся с радаров, а искать его мне было некогда, да и деньги, в принципе, были небольшими, вот я и банально забыл о этом объекте. Я вот только одного не могу понять, каким образом я стал единственным собственником этого убожества. У меня там было процентов десять в общей доле, ну никак не больше. В любом случае надо разбираться, и ты завтра этим займешься. Сейчас возвращаемся в магазин, я тебе подписываю доверенность и ты завтра едешь в Регистрационную палату и выясняешь, каким образом я стал единоличным владельцем этих развалин. Справишься?

Город. Территория садового товарищества. Домик Громова.

А вечером, вернее, ночью, у меня были гости. Я проснулся от того, что Демон с ревом прыгнул на сетчатый забор, после чего зашумели кусты на соседнем участке. Я скатился с кровати и бросился к окну, осторожно выглядывая из-за легкой шторки. Но, вечером погода стала портиться, на улице дул вечер, ветви кустов колыхались, и я ничего не видел, в ночной темноте. Собаки обеспокоенно бегали вдоль забора, тоже вглядываясь в темноту, потом бросились в противоположную сторону участка. Оружия здесь у меня не было, а за собак, что продолжали кружить вдоль периметра было страшно, поэтому я взял небольшой топор и нож, после чего выполз на веранду. Приоткрыв дверь. Так мы и просидели втроем в темном закутке веранды, прижавшись друг к другу, и чутко прислушиваясь к шуму улицы, пытаясь отделить завывание ветра от других, несравненно более опасных, звуков.

Около десяти часов утра в мою калитку постучал злой дядя Вова.

— Громов, ты совсем обнаглел⁈ Ты служебный телефон уже всем раздаешь? Там тебя какая-то девка к трубке прости, чуть не плачет. Я что нанимался за тобой бегать?

— Ну и не бегал бы… — я, после бессонной ночи был злой не в меньшей степени, чем сторож садов и огородов.

— Да и пошел ты! — дядя Вова плюнул и развернулся.

— Да стой ты, Владимир Семенович, я пошутил, погоди… — я доплелся до дома, вынул из морозилки холодильника очередную бутылку и вернулся к калитке: — Ночью ко мне пытались на участок влезть, хорошо собаки не спали…

— Да иди ты!

— Вот тебе и иди. Я смотрел. У Семеновны на участке кто-то через малину ломился, как бульдозер. Веток много сломанных. Ладно, пошли в правление.

— Паш, ну сегодня, я, признаюсь честно, участки не обходил, плохо мне вчера было… — начал оправдываться дядя Вова: — Но вечером я как штык буду. Сейчас опохмелюсь немного, отдохну и вечером буду, как огурчик.

В телефонной трубке «чуть не плакала» Ирина Серебрякова:

— Павел Николаевич, у меня вашу доверенность не принимают. Говорят, что вы свою подпись заверять не имеете права.

Глава 16

Скромность украшает героя.

Июль 1995 года.

Город. Территория садового товарищества. Дом правления садового общества.

— Ты сейчас где находишься?

— Меня к