Кормление - Энтони Райан

Он подошел к контейнеру и заглянул в небольшое отверстие в ржавом металле. Осмотрев внутренности, он повернулся к Стэйву с мрачным лицом. — Свежая и человеческая.

— Значит, будем исходить из того, что они не дружелюбны, — сказал Стэйв, отстегивая винтовку. — Оружие наизготовку. И вы тоже. — Он добавил, обращаясь к послушникам. — Следите за тенями и углами. Я веду наблюдение. Ромер, бери на себя. Не разговаривать, если ничего не увидите.

Следя за его уверенным продвижением по стене, Лейла не находила успокоения в том, как крепко держит бластер в руке. Она боялась выронить его или выстрелить в пустоту, как Питт. Тот факт, что Стейв счел это необходимым, многое говорил об опасности, которой они здесь подвергались. Человеческая опасность, — заключила она, вспомнив символ и слова Эйлсы, сказанные утром, когда они отправились в путь. Здесь есть о чем беспокоиться не только кормщикам.

Пройдя на территорию завода, она даже через маску почувствовала, как воздух стал еще более затхлым. Большая часть конструкции рухнула, выплеснув всю химическую гадость, которая таилась в бесчисленных трубах и резервуарах. Лейла догадывалась, что годы дождей сделали все возможное, чтобы разбавить ее, но в почве она наверняка осталась. Ее приобретенный инстинкт опасности запел четкую песню предупреждения: Это очень плохое место. Если бы она была здесь одна, желание бежать было бы непреодолимым, но Стейв продолжал идти неторопливым, хотя и напряженным шагом.

Они услышали звук, когда подошли к длинной ржавой змее упавшей башни. Он был далеким, но пронзительным, сочетающим в себе шипение и вопль, полный сильной боли. Стэйв поднял кулак, чтобы остановить их на месте, и присел на подножие упавшей башни, пока звук не стал исчезать. В этот момент Лейла услышала другой шум — слабое, но явно человеческое эхо множества голосов, разразившихся смехом.

Эйлса придвинулась к Стэйву, прижалась к его голове, чтобы ее было слышно сквозь маску. — Похоже, они поймали одного. Бета, судя по тону криков, может, даже альфа. Это хорошо. Мы проскочим мимо, пока они развлекаются.

Лейла заметила, как глаза Стейва слегка дрогнули — единственный признак нерешительности, который она в нем увидела. Впрочем, оно быстро прошло, и остальные, вероятно, не заметили. — Нам нужно знать, кто эти люди, — сказал он. — И сколько их.

Эйлса озадаченно вскинула брови. — Это не разведка.

Лицо Стэйва под маской ожесточилось, в его голосе прозвучал непререкаемый авторитет, несмотря на препятствия. — Это задание — то, что я сказал. А теперь пойдемте.

Теперь они шли еще медленнее, следуя за криками. Стэйв останавливался за углом каждого здания, прокладывая путь в глубь завода. Вскоре крики стали почти оглушительными. Словно каждый длинный, отвратительный вопль вонзался когтями в голову Лейлы. Однако последовавший за этим смех был еще хуже.

Подойдя к трехэтажному строению, почерневшему и выщербленному от огня, Стэйв просунул голову в зияющую дыру в стене и провел их внутрь. Осмотрев внутреннее помещение, Лейла обратила внимание на поднимающуюся вверх решетку из перекрывающих друг друга стальных балок. Взглянув на верхнюю часть здания, она увидела, что оно свободно от птиц. Как и кормщики, они, похоже, благоразумно избегали этого места.

Крики раздавались так близко, что было ясно, что они доносятся из-за почти неповрежденной стены справа от них. Жестом приказав им не высовываться, Стэйв подкрался к свободному окну. Оно было достаточно широким, чтобы они могли выстроиться по обе стороны, когда он остановился. Отложив винтовку, он полез в рюкзак и извлек оттуда небольшое круглое зеркало бокового обзора, которое, видимо, нашел на развалинах. Осторожно он поднял зеркало к нижнему краю оконной рамы. Расположившись сбоку от него, Лейла получила возможность хорошо видеть, что находится за окном.

Стабильно меняя угол наклона зеркала, он охватил взглядом пространство между двумя зданиями, где в кругу стояли дюжина людей. Все они были одеты в длинные плащи, на головах — капюшоны, закрывающие лицо до самого носа. Несколько человек были в очках, но большинство наблюдали за зрелищем через прорези для глаз. Кормщик в центре круга был зафиксирован цепями по рукам и ногам, а тело его было натянуто так, что он висел над землей. Но он все равно извивался и кричал. Догадка Эйлсы подтвердилась: длинные конечности и вытянутая голова, обнажавшая зазубренные зубы при каждом крике, когда длинноногая фигура по бокам проводила паяльной лампой по его коже. Бледная плоть почернела от шеи до живота, испуская устойчивое облако дыма, и Лейла была благодарна за свою маску. Эта вонь, несомненно, была хуже, чем даже химические миазмы этого места.

Владелец паяльной лампы приостановил свои мучения, отступил назад и поднял пылающий инструмент к зрителям, которые разразились хохотом. Лейла услышала в их смехе маниакальную нотку, заметив, как разинуты их рты и оскалены зубы, словно они рыдали.

— Свидетель! — воскликнул человек с паяльной лампой. В его голосе слышался неровный хрип, который Лейла приняла за результат длительного дыхания местным воздухом. — Станьте свидетелями единственной награды, оставшейся нам в этом мире. Станьте свидетелями нашей мести!

Он продолжал произносить ругательства, снова опуская паяльную лампу, но слова заглушались криками существа. На этот раз они были такими громкими, такими пронзительными, что Лейла почувствовала непреодолимое желание отвернуться, борясь с нарастающей тошнотой. В этот момент она уловила движение в одной из луж на полу. Ее взгляд метнулся вверх и уперся в фигуру, шатко балансирующую на балке. На нем был длинный плащ из сшитой ткани и кожи, а на голове — такой же капюшон, придававший ему насекомоподобный вид благодаря большим круглым очкам, скрывавшим большую часть лица. На плече у него висел арбалет, направленный прямо на Стэйва.

Она не колебалась и даже не думала. Ствол бластера появился в поле ее зрения, прежде чем она приняла осознанное решение поднять его. Вспышка и грохот на мгновение ослепили и оглушили ее. Когда все стихло, она увидела дымящуюся окровавленную фигуру, которая с влажным хрустом упала на землю.

14

В течение пяти секунд ничего не происходило. Лейла успела рассмотреть лицо человека, в которого она стреляла, увидеть гнойные нарывы, покрывавшие большую его часть, и сросшиеся, почерневшие огрызки зубов. На его сшитом из лоскутков ткани пальто виднелись брызги крови. Он не двигался. Даже не шевелился.

Неподвижность была нарушена выстрелом из револьвера Ромера. Лейла перевела взгляд с трупа на другого мужчину в длинном плаще, который рухнул в дверном проеме, и