Трон галактики будет моим! Книга 8 - Андрей Валерьевич Скоробогатов

— Не могу, сражаюсь за живучесть корабля, — ответила Октавия. — У меня два резервных реактора на грани распада. А из третьего я как раз вытаскиваю активные стержни.

Блин, Октавия точно плотно занята. Если эти реакторы рванут, до реально плотных слоев атмосферы они даже не долетят. Да кто тогда блин?

Вова! Вова Крестовский!

— Володя! Выйди на связь! Ответь мне, бездельник! Я знаю, что ты живой! Ответь мне!

— Даю связь с рубкой, — сообщила мне Октавия.

И дала связь секунды через три.

Дикие вопли в рубке оказалось первым, что я услышал. Студенты сладострастно предавались всеохватной панике. Но хотя бы живые.

Кажется, они даже не особо были рады, что остались до сих пор живы. Медсистема подсказала мне, что часть моих вахтенных офицеров мертва, часть ранена, остальные сражались за живучесть корабля на своих постах. В рубке на ногах остались только мои практиканты, уцелевшие от зажарки заживо в рентгеновском луче под прикрытием установленного Володей Крестовским силового кокона, отклонившего поток жесткого излучения с поверхности Войпеля.

— Вова, ты там как? — прокричал я.

Крестовский ответил далеко не сразу:

— Мне кажется, я умер. Дважды…

— Ты вызвал кокон, парень! — захохотал я. — Ты всех спас!

— Д-да? — Вова кажется сильно удивился. — Я чо-т не заметил…

— Вова, соберись, праздновать будешь потом, — нажал я. — Сначала мы спасем твою шкуру! И всех, кто ещё жив! Прозерпина убита, Октавия спасет это корыто от немедленной гибели, остаешься только ты.

Вова пару секунд переваривал эти новости, а потом задал вполне логичный вопрос:

— А кто управляет кораблем?

Я не стал говорить, что никто. Ему и так сейчас несладко.

— Ты, Вова, — со всей имевшейся у меня уверенностью заявил я.

— Я? — удивился Вова.

— Да, блин! — разозлился я. — Ты! Вова, соберись. Теперь ты главный! Я тебя назначил. Бери бразды управления в свои руки!

— Я никогда не управлял таким кораблем сам, без искусственного интеллекта, — пролепетал Володя.

— Я тоже, Вова! — закричал я. — Но вместе мы справимся! Первым делом объяви подготовку к жесткой посадке. Эвакуироваться уже поздно. Будем сажать корпус на грунт.

— Мы разобьемся… — сделал трудноопровержимый вывод Володя. — Седьмая размерность не приспособлена к посадке на грунт…

— Не в мою смену, Вова, — отрезал я. — Бери управление на себя, ты понял? Я приказываю! Тысячи жизней на этом корабле зависят от тебя. Соберись, оруженосец! Рыцарем будешь!

— Да. Я понял, — проговорил Вова, попутно громыхая, чем-то. — Я в кресле штурмана. Что надо делать?

— Консоль штурмана отвечает?

— Д-да…

— Отлично! Возьми на себя ручное управление! — приказал я. — Инициируй интерфейс!

— Вижу интерфейс, — произнес Вова.

— Подключай консоль ручного управления! — приказал я.

— Ничего не происходит, — ответил Вова через пару секунд.

— Включай интерфейс ручного управления, — прорычал я. — Хрен его знает, что за кнопка его вызывает, быстрее! Или набери руками адрес!

Долгих десять секунд интерфейс ручного управления перезагружался, но, наконец, Вова получил доступ к уцелевшим системам управления кораблем.

— Жесть, что тут делать-то? — немного более шокированным тоном, чем было уместно в сложившихся обстоятельствах, произнес Вова Крестовский.

И я его понимаю. Та мешанина, что изображала собой интерфейс ручного управления, для людей не предназначалась. Как минимум, для простых людей. Высшие и мастер-сервы были тут последней линией обороны, ну и древние разработчики. Но вот Вове этого лучше не знать.

— Тут есть инструкция? — ошарашено проговорил Вова.

— Я твоя инструкция! — прорычал я.

Всё это время я пытался приблизиться к падаюшей авиаматке, чтобы попробовать высадиться на её корпус и взять проблему в собственные руки. Но раскаленная бешеным трением о корпус турбулентность отбрасывала мой космоплан прочь.

В голове крутилось — как? Как её посадить⁈ Никаких гравитаторов тут не было предусмотрено, никто в здравой памяти такую махину бы на грунт садить не стал.

Хотя я примерно знал, как. Разного успел повидать за годы службы-то. Конечно, была у меня ещё в Академии практика аварийной посадки на грунт негабаритных кораблей… Только в те разы я стоял на капитанском мостике, да и происходящее было симуляцией…

Ладно. Значит, Вова.

— Слушай меня внимательно! — прокричал я. — Я тебя поведу! Слушай меня!

— Простите, Александр Игнатьевич, — пробормотал Вова. — Чот я вам не верю.

— Да чтоб тебя! — взорвался я. — Нашел время сомневаться! Делай, как я скажу, и все будет хорошо! Начали! Вызови список контейнеров, затем вводи свой ключ… И инициируй манипулятуру управления.

Ещё около секунд двадцати потратилось на ввод команд. Благо, без ошибок. В итоге мы вошли в интерфейс разработчика, и Вова смог вызвать для штурманского поста какое-то подобие графического интерфейса и пальцевые манипуляторы.

— А теперь медленно и осторожно! — прокричал я. — Нежно! Не дергай! Не гладь! Не ласкай! Просто нажми!

Я видел, как вздрогнул корпус огромного корабля, отозвавшийся на ручное управление.

Ну, понеслась душа в ад по всем кочкам с перелесками.

— Есть тормозные! — нервно выкрикнул я. — Нежно! Не спеши!

— Господин учитель! — ворвалась в едва налаженный процесс Иоланта.

— Я занят! — рявкнул я.

— По нам с планеты стреляют! — возбужденно выдала Иоланта.

— Да что же это такое! — возмутился я. — Ни на чём нельзя сосредоточиться! Прикрывайте меня!

— Прикрываю! — азаратно выпалила ученица.

Ну хоть кому-то здесь весело…

— А что дальше-то⁈ — спросил Вова, удерживая чудовищную махину на кончиках пальцев.

— Удерживай! — прорычал я

— Да как удерживать-то? — растерянно отозвался Володя.

— Нежно! — выкрикнул я. — Сейчас нужно войти в плотные слои атмосферы. Не ворваться, не влететь, не отрикошетить! Войти! Осторожно! Ты понял меня? Нужный угол я тебе сейчас пришлю. Давай!

Полыхнуло! От «Прозерпины» полетели обломки. Сука! Лишь бы блоки маневровых не сдохли. Это снизу прилетело! Ракета или болванка?

— Стабилизируй! — заорал я. — Тангаж держи!

— Не могу! — заорал Вова!

— Держи! — орал я в ответ.

— Не орите на меня! — орал в ответ Вова.

— Сам не ори! — орал я на него. — Не боись, я сам боюсь! Держи! Держи! Да держи же.

Я старался быть одновременно и тут, и там. Космоплан трясло