Трон галактики будет моим! Книга 8 - Андрей Валерьевич Скоробогатов

«Прозерпина» всё ещё продолжала свое движение по равнине, нагромождая пред собой невероятной высоты вал из земли и дробленой древесины, а позади оставляя уходящий за горизонт дымный ров тормозного следа.

Не взорвалась. Не разлетелась. Легли на пузо! Сели. Выжили.

Засчитано имперское достижение: «Космический Спасатель Второго Уровня».

Вашему ученику засчитано имперское достижение: «Космический Спасатель Первого Уровня».

Второго… ах, да. Нечто подобное я уже изображал на «Скотинке» в свой первый день на Гербере. Только там масса кораблика была эдак в пару сотен тысяч меньше…

А за такое… могли бы уж и уровень за такое дать!

Я надеюсь, что выжили. Связи опять нет. Но реакторы бы уже фонтанировали бы в пространство раскаленным расплавом, если бы их не контролировала железная надежная рука. Где-то внутри этих обломков Октавия продолжала держать процесс энергоснабжения под управлением. Это вселяло надежду.

Это я зря, конечно. Не стоит давать надежде поднимать голову, пока пули еще летят, ей при этом обычно голову сразу и отстреливают.

Мы упали в узкую равнину, что-то вроде огромного, поросшего лесом каньона среди высоченных каменных столбов, или столовых гор. Они напоминали титанический вырубленный лес, в который «Прозерпина» благополучно заехала, проскользив на борту километров десять. И пока мы делали круг почета над местом крушения, на мою тактическую карту через сервер на «Принце Евгении» пришли данные, доказавшие мне что ничего ещё даже близко не кончилось.

Евгений любезно снабдил меня информацией с флотских наблюдательных постов и со спутников-шпионов. К «Прозерпине» двигалось множество вражеских отрядов. Легкие, быстрые, шустрые. Легко вооруженные, с минимумом техники.

Но их было много.

Очень много.

Капец как много!

Глава 16

Пусть подойдут ближе

«Прозерпина» огромной дымящейся грудой деформированного корпуса лежала в конце длинного тормозного пути.

— Октавия! — крикнул я. — Вова! Ответьте! Вы там как?

Молчание на всех каналах было мне ответом!

— Октавия! Крестовский! Жду ответа!

Да. Я ждал ответа. Ждал и не дождался.

— Ищу место для посадки, — прорычал я, вдруг они меня слышат, только ответить не могут. — Иду на облет. Эй, ведомые! Все за мной. Следите за ситуацией!

Роковая троица Иоланты послушно ушла за мной в облет места падения. В виде разнообразия молча, без пререканий и ехидных комментариев. Что-то огромное в лесу сдохло, видимо.

Или огромный корабль с кучей людей на борту грохнулся об землю.

— Смотрите, — проскрежетал я. — Смотрите внимательно. Это ваших рук дело. С такими друзьями враги ни к чему. Сами справились на отлично.

— Вы из-за корабля, что ли, так расстроились, Александр Игнатьевич? — удивился Пик.- Моя мама может заплатить вам за корабль. Запросто.

— Заткнись, идиот, — глухо проговорил Батый.

Иоланта вообще молчала. Кажется что-то до них начало доходить…

Люди на войне погибают. Часто не по военным причинам даже, глупо, по бытовухе, в авариях, от болезней или по глупости. По собственной глупости. А ещё — по глупости офицеров погибают, часто вместе с глупыми молодыми офицерами вместе. Это примиряет. Но бывает, что бойцы погибают одни, и ты точно знаешь имя-фамилию, звание и титул виновного.

Потому, что это твои имя, и твой титул.

Я мог бы сказать, что идиоты сами угнали космопланы, сами привели нас всех к такой ситуации. Мог бы. Но не скажу. Один из моих принципов — быть честным с собой и отвечать за подчинённых. Это мои идиоты, и это я их из-под контроля выпустил…

И с этим вопросом мне ещё придется разобраться.

Я искал место для посадки и не находил. Исключительно сложный ландшафт, Каньон среди огромных высоких каменных столбов, прям каменный лес среди хвойного леса. А космопланы — это вам не челноки, не приспособлены они для автономной посадки на планеты, их задача другая, им взлетно-посадочная полоса нужна.

— Вижу! — вдруг воскликнула Иоланта.

— Что видишь? — удивился я.

— Сигнальные навигационные огни на «Прозерпине»! — ответила Иоланта. — Нам сигналят!

И верно! На кромке взгроможденного кораблем земляного вала, мелькали неоновые сигнальные точки, кто-то вручную, светящимися жезлами подавал нам знаки.

— Ладно, посмотрим… — проговорил я, заходя на огни.

Боевой телескоп космоплана приблизил мне фигуру сигнальщика, и я её узнал. Это была Октавия. Подкопченная, но все также прекрасная, она показывала нам жестами, двумя сияющими навигационными жезлами, что здесь начинается пригодная для посадки полоса.

Блин, а почему нет? «Прозерпина» легла довольно ровно на грунт, взлетка, может, сильно и не пострадала, и мы сможем на нее втиснуться, главное в створ в корпусе попасть.

— Все за мной, — приказал я. — Заходим на глиссаду для посадки.

— Да куда это? — удивился Пик.

— Я сказал «за мной». Это значит — за мной, — разозлился я. — Разговорился он тут мне.

Пик прозорливо заткнулся. Но тебе это не поможет. Ты мне и Ганзоригам за «Прозерпину» еще заплатишь. Сполна. Я твою даржайшую маму догола раздену, в финансовом конечно, смысле — разбитая благодаря действиям её изнеженного отпрыска авиаматка впечатляющих денег стоит.

А людей уже никто не вернет…

Максимально выдвинув крылья и сбросив скорость, захожу на «Прозерпину». Да, так и есть, створ взлетно-посадочной полосы свободен. Он остался на обращенной к небу части корабля, и угол наклона терпимый для посадки. Вова молодец, ровно эту груду металла приземлил.

Пролетев на машущей жезлами Октавией, ныряю в тень створа. Внутри частично сохранилось искусственное освещение. Сброшенные с опор космопланы громоздились вдоль полосы, примерно половина оставалась в ангаре «Прозерпины», когда началось падение. Вторая половина была на вылетах. Кому-то удалось дотянуть и сесть в освобождённой зоне у Лифта, кого-то сейчас собирали на орбите челноки флота, потому как возвращаться им оказалось некуда.

Взлетка выгнута дугой, и на входе смята волнами, но интеллект космоплана быстро прикинул как компенсировать эту неприятность, и силовые лыжи опор моего космоплана коснулись поверхности.

Только вот гравитаторы в лыжах слабые и неготовые к неровной поверхностью, меня то и дело бьёт, трясёт, дёргает… Но машина в итоге удержалась на посадочной полосе.

Автоматика обслуживания посадки не работала, конечно, пришлось выруливать в ручную в сторону, чтобы ведомые могли сесть.

Переживать за то, смогут ли они, я не стал — берёг силы и нервы для следующего этапа. Они мне точно пригодятся. Иногда помогает только железобетонная уверенность в том, что у остальных тоже всё получится. Эта непутёвая троица справится — взлететь смогли, значит,