Исцеление вечности - Джули Кагава

Я подавила рвущееся из горла рычание и пробормотала:

— Зачем ты задаешь такие сложные вопросы?

Зик смотрел на меня все с тем же выражением лица, и я вздохнула.

— Кэнин, — медленно начала я, надеясь, что Зик не станет делать скоропалительных выводов, — господин и Шакала тоже. Он обратил его давно, еще до моего рождения. А это значит, что мы, по крайней мере в вампирском сообществе…

— Родственники, — тихо договорил за меня Зик. — Шакал… твой брат.

Я кивнула.

— Мой кровный брат, — подтвердила я, вглядываясь в Зика и ожидая его реакции. На его лице не отразилось ничего, и это меня смущало — раньше я легко считывала его эмоции. — Это не значит, что он мне нравится или что я забыла о том, что он сделал, — добавила я. Зик по-прежнему не реагировал. — Я не сомневаюсь, что он набросится на меня, как только получит то, чего хочет. Но Кэнин — наш господин, и, насколько я понимаю, найти его сможем только мы.

— Почему?

— Потому что… — Я помедлила, готовясь объяснять еще один аспект вампирской истории, раскрывать который Зику мне совсем не хотелось. — Иногда мы можем… чувствовать своих кровных родственников, членов нашей семьи. Мы понимаем, где они, что они ощущают, особенно если они охвачены сильными эмоциями или страдают. Кровь связывает нас. Самый сильный зов идет от твоего господина, но, кроме того, один отпрыск всегда будет чувствовать другого, если знает о его существовании. Вот почему ковен Государя обычно состоит из его отпрысков — Государь всегда знает, где они, и так им труднее будет восстать.

Зик нахмурился:

— Выходит, ты можешь чувствовать, где находится Шакал? Прямо сейчас?

— Не могу объяснить во всех подробностях, — ответила я. Внезапный интерес Зика мне совсем не понравился. — Я просто знаю, что он там, — я указала на стену, — но, где конкретно, сказать не могу. И чтобы что-то почувствовать, мне необходимо на нем сосредоточиться. С Кэнином не так. Кэнин… сейчас страдает. И зовет нас.

Зик молчал, но при этом, строго прищурившись, глядел в том направлении, которое я указала. Я неловко переступила с ноги на ногу.

— Зик… — начала я. Задавать этот вопрос ужасно не хотелось, но не задать было нельзя. — Ты же не пойдешь искать Шакала? Он будет этого ждать, и он, скорее всего, не врал насчет того, что может проснуться посреди дня. Некоторые сильные вампиры на такое способны. Обещай, что не пойдешь за ним.

Зик сурово посмотрел на меня — теперь он точно рассердился.

— К чему ты это говоришь? — резко спросил он. — Ты действительно такого низкого мнения обо мне, что считаешь, будто я способен убить кого-то во сне? — Зик с отвращением покачал головой. — Нет, когда я убью этого вампира — а я убью его, Эллисон, можешь не сомневаться, — я хочу, чтобы он был в полном сознании. Я хочу, чтобы он видел мое лицо. Я хочу, чтобы он понимал, кто его убивает и за что. — Зик поглядел в глубь туннеля, на лице его мелькнула мука. — Джеб заслуживает этого, — сказал он тише. — И Дэррен, и Рут, и Дороти. И все, кого он прикончил ради собственного развлечения. Кто знает, скольких он убил и сколько людей от него пострадали? — Зик снова строго посмотрел на меня. — Так что нет, я не буду нападать на твоего брата, пока он спит. Я подожду, пока мы спасем твоего господина и обеспечим беженцам надежное убежище, — а кто знает, сколько времени это займет? Но когда все будет кончено, я прикончу этого вампира, Эллисон. Ради моей семьи, ради тех, кто остался в Эдеме, я лишу его жизни. Вопрос лишь в том… — Он поглядел мне прямо в глаза, на лице его мелькнула тень сомнения. — Придется ли мне драться не только с Шакалом, но и с тобой?

Я прикусила губу, чувствуя, как меня разрывает надвое. Шакал когда-то был моим врагом. Если подумать, он и сейчас мой враг. Но мы вместе пустились в это путешествие, вместе сражались. Он не бросил меня на растерзание бешеным в туннелях под Вашингтоном. И хоть мне чудовищно не хотелось это признавать, он был моим братом. По человеческим меркам мы не родственники, но по вампирским — мы семья. Обратиться против Шакала, едва получив то, что мне нужно, — так бы поступил он сам, а я была не такой. Я не могла сегодня принять его помощь, а завтра попытаться убить его — если только он не нападет первым.

Но драться с Зиком я тоже не могла — как не могла вонзить меч в спину брату. Зика я отчаянно, любой ценой хотела спасти. Даже от себя самой, от демона, который до сих пор жаждал его крови. Даже сейчас меня одолевало желание накинуться на него и вонзить клыки ему в горло. Я не знала, что буду делать, если Зик бросится на Шакала, одержимый желанием убить его, но, скорее всего, я попытаюсь остановить обоих.

— Не знаю, — сказала я наконец, и надежда на лице Зика сменилась отчаянием, а потом его лицо стало каменным. Внутри у меня больно кольнуло — с точки зрения Зика, я только что предпочла его Шакалу, но я не стала бы лгать и говорить, что помогу ему убить своего брата. Даже если Шакал этого заслуживал. — Будем надеяться, до этого не дойдет.

Зик отвернулся и отрешенно уставился в темноту. Я хотела поговорить еще, объяснить ему, что я не отвергаю людей ради вампиров. Но рассвет был все ближе, и, начав подыскивать место для сна, я невольно подумала, что так будет лучше. Пусть уж Зик меня ненавидит. Он был той «опасной привязанностью», о которой предупреждал меня Кэнин. Откровенно говоря, самой опасной привязанностью. Все наши чувства друг к другу были не более чем фантазией, причем таящей в себе смертельную угрозу. Человек и вампир не могут быть вместе — одна мысль об этом заставляла моего внутреннего демона смеяться. Один промах с моей стороны, одна крохотная ошибка — и я убью его. Пусть считает меня чудовищем, как и Шакала, и держится подальше. Так будет лучше для нас обоих.

С тяжелым сердцем я направилась к боковому туннелю, гадая, когда я успела обрасти всеми этими невозможными связями. Насколько легче было принимать решения, когда я была всего лишь Элли-периферийкой, когда заботилась только о том, как прокормить себя и