Исцеление вечности - Джули Кагава

сказал Зик, глядя мне в глаза. — Я знаю, что должен, так меня учили, но… я не могу. У меня перед глазами до сих пор стоят Джеб, Дэррен и Рут, и все, кто не выжил, и я хочу одного — вонзить кол ему в сердце и отправить его в ад, где ему самое место. Возможно, так нельзя, возможно, думая подобным образом, я тоже становлюсь монстром, но только так я смогу спокойно жить в мире, где существует Шакал. Но ты и я… — продолжил Зик, вглядываясь в мое лицо. — Может быть, мы сумеем… начать все заново. Оставить прошлое позади и попробовать снова. Я не хочу драться с тобой — я знаю, у тебя были причины привести сюда Шакала, и я попытаюсь отнестись к этому с уважением. Пусть даже я не могу его простить.

— Я тоже не хочу с тобой драться, — пробормотала я, опуская глаза, чтобы не видеть его голый мускулистый торс так близко. Я заметила несколько бледных шрамов на его груди — они были совсем не похожи на кошмар на его спине, — и внутри у меня все сжалось. — Я все равно вампир, Зик. Мне все равно надо кормиться и пить кровь, и я могу еще кого-то убить, ты это знаешь.

— Знаю. — Зик придвинулся ко мне, не вплотную, но я могла ощущать тепло его кожи, чувствовать, как он пытается поймать мой взгляд. — А я все равно продолжу ненавидеть вампиров за все, что они сотворили. Я буду делать все возможное, чтобы помогать людям здесь, но… это не значит, что я ненавижу тебя, Элли.

Я подняла на него глаза. Зик тихо, грустно улыбнулся.

— Раньше все было таким черно-белым, — признал он, чуть пожав плечами. — Учение Джеба почти не оставляло места полутонам. Но теперь я куда лучше понимаю вампиров. И я знаю, что ты, по крайней мере, до сих пор пытаешься быть другой. Не такой, как они. Я в это верю.

— Откуда ты знаешь? — возразила я. Отчасти я не понимала, что делаю. Зик наконец-то произнес слова, которых я так от него ждала, — что я не такая, как другие вампиры, что я другая. Но голос разума подсказывал, что я встаю на опасную дорогу, что Зик должен бояться и ненавидеть меня, что я все равно вампир, который может в любой момент потерять контроль над собой, и тогда Зик погибнет. В ушах зазвучали издевательские слова Шакала: «Ты злобный безжалостный вампир, сестра. Это в твоей крови. Когда ты наконец-то осознаешь, что мы с тобой ничем не отличаемся?» — Может, я просто тебя использую, — продолжила я, а в голове у меня так и шла битва. Я разрывалась между иррациональным желанием сжать Зика в объятиях и стремлением оттолкнуть его для его же блага. Отпугнуть его от чудовища, которое до сих пор побуждало меня разорвать его на части. — Может, Джеб был прав. Откуда ты знаешь, что я не такая, как другие вампиры?

Голос Зика не дрогнул.

— Я знаю это потому, — спокойно сказал он, — что, будь ты как другие, я умер бы той ночью в башне Шакала.

— Ой, я вас умоляю, — вмешался в разговор третий, нелюбезный голос. — Меня, кажется, сейчас вывернет.

Мы отпрянули друг от друга, и в туннель, ухмыляясь и осматривая последствия побоища, вошел Шакал.

— Что ж, вы двое оставили за собой отличный след, — заметил он, переступая через тело одного из убитых мной людей. — По крайней мере, отыскать вас было нетрудно, однако я чувствую себя несколько обделенным. В следующий раз, когда решите устроить кровавую баню, хотя бы приглашение мне отправьте, чтобы я знал, что вам на меня не наплевать.

Он усмехнулся, а Зик тем временем поднял с пола рубашку и бронежилет и быстро надел их.

— Итак, раз уж вы закончили миловаться посреди расчлененки, может, пойдем к Государю?

Я поднялась по лестнице, отпихнула решетку в сторону и выбралась из канализации. Выпрямившись, почувствовала, как шуршащий в высокой траве ветер шевелит мои волосы, скользит по коже — будь я жива, то отметила бы, что он неприятно холодный. По воздуху летел, завиваясь вокруг нас, снег, а земля была припорошена белым.

Я осторожно огляделась. С трех сторон нас окружали старые приземистые дома. Задушенные сорняками, они постепенно превращались в груды щебня. Площадка, на которой мы стояли, некогда была парковкой, но совершенно заросла, и сейчас лишь в нескольких местах сквозь траву и тонкий слой снега проступал асфальт.

Повернувшись, я увидела мерцающие огни вампирских башен — они грозно возвышались над крышами остальных строений, еще никогда я не наблюдала их так близко. Я прикрыла глаза — и почувствовала зов, он тянул меня прямо к башням.

Кэнин, я иду. Держись.

— Я тут немного осмотрелся, — сообщил Зик, тоже поднимаясь на поверхность. Пистолет и мачете были при нем, но колья он оставил в туннелях. Пожалуй, умный ход — вампы, домашние люди и охранники не обрадуются человеку, столь очевидно оснащенному для убийства кровососов. — После того как вы пошли спать, до нападения людей-кротов. Примерно каждые полчаса тут проходит патруль, но в остальном тихо. В центре, правда, по-другому. Много людей, и, думаю, вампиры там тоже есть. Вокруг тех трех зданий ограждение, — Зик показал на башни, — и, похоже, охранники проверяют всех, кто входит и выходит из ворот. Совсем близко подобраться я не смог — там часовые с собаками по периметру, меня могли унюхать, и рисковать было нельзя.

— Итак, — задумчиво пробормотала я, не обращаясь ни к кому конкретно и снова глядя на вампирские башни. Вот мы и здесь, за стеной, на границе владений Государя. — Как мы попадем внутрь?

— Надо все проверить, — предложил Зик. — Посмотреть, нет ли дыр в ограждении или перерывов у патрулей. Может быть, мы сумеем проскочить.

Шакал пинком возвратил решетку на место и фыркнул.

— Никуда вы не проскочите, — издевательски заметил он, поворачиваясь к нам. — Даже если вы проскользнете мимо пропускного пункта, охранников и домашних, вы попадете в логово Государя этого города. Думаете, в тех башнях только хилые людишки сидят? — Он покачал головой. — Там повсюду ковен Салазара, вампирская элита, его лично отобранная гвардия.

— Тогда как мы найдем Кэнина? — рявкнула я, чувствуя, что время моего господина на исходе. — Мы должны как-то пробраться внутрь. Что ты предлагаешь — постучаться в парадную дверь?

— Вообще-то, — сказал Шакал, — именно так мы и поступим.

Мы с Зиком уставились на него в изумлении и ужасе.

— Ты шутишь, — наконец произнес Зик. — Они нас ни за что не впустят.