Исцеление вечности - Джули Кагава

У входа в туннель я обернулась на Зика. Он стоял, прислонившись к стене под металлической решеткой, склонив голову, закрыв глаза. Дождевая вода капала на его светлые волосы, и они сверкали в рассветной дымке. Он казался… очень одиноким — человек в наводненном чудовищами мире, тусклый луч света во мраке. И какими бы благими намерениями я ни руководствовалась, как бы ни старалась не быть чудовищем, я была частью того мира, которого он страшился. Частью тьмы, готовой поглотить его и разорвать.

— Прости меня, Зик, — сказала я и нырнула в сумрак, прежде чем он успел ответить.

Глава 10

Чудовищно, невыносимо хочется есть, я вот-вот потеряю над собой контроль. Мое сознание наполняет смесь почти бессвязных мыслей и чистого незамутненного Голода. Я здесь давно, слишком давно. Тело словно охвачено огнем, все мое существо поглощено жаждой пищи. Овладевающий моим рассудком демон ревет и рвется из цепей, натягивает их, ему нужно на свободу, охотиться, убивать и кормиться. Демон чувствует движение по ту сторону решетки и кричит — это вопль отчаяния, вызова, он эхом отдается от голых каменных стен.

И все же сквозь нескончаемую боль и бешеный Голод какая-то часть меня осознает, как я близок к краю — лишь один шаг отделяет меня от падения в пропасть безумия, где Голод наконец разрушит мой разум и безвозвратно превратит меня в злобное чудовище. Стоит пересечь эту черту, и пути назад не будет. Я знаю лишь одного вампира, которому удалось выкарабкаться из бездны безумия, но из той кромешной тьмы он вернулся уже не таким, каким был.

Надо держаться, надо продержаться еще немного. Они близко, я это чувствую. Они — мое спасение, если я сумею дождаться их, сохранив рассудок. Я лишь надеюсь, что, когда она явится сюда, за железной решеткой ее не будет ждать безумный дикий зверь.

Эллисон. Поспеши. У нас обоих мало времени.

Я проснулась перепуганная и… голодная.

Вздрогнув, я села, ударившись головой о стенку бетонной трубы, в которой устроилась. Кэнин. Кэнин соскальзывал в бездну, Голод подталкивал его к безумию. Мучения, которые ему приходилось выносить, боль, пожирающая его изнутри, невыносимое желание покормиться лежали масляным пятном на поверхности моего сознания. Я не могла представить себе его страданий — без конца, без облегчения. Я бы от такого давно уже обезумела. Черт. Я не позволю этому случиться. Я иду, Кэнин, только держись.

Времени у нас было в обрез. Необходимо было найти Кэнина немедленно. Но едва я стряхнула с себя остатки сна, в лицо ударил новый запах. Кровь. Много крови.

Выбравшись из трубы, я наткнулась на распростершееся у входа в нее тело. На меня слепо уставились остекленевшие глаза человека-крота, в его груди зияло пулевое отверстие. Другой крот лежал рядом, сжимая в одной руке ржавое лезвие, — его тоже убили выстрелом в грудь. Внутри у меня все сжалось. Нож пах кровью, его кровью.

Зик!

В туннеле лежали и другие тела, тощие, бледные, — большинство застрелили в грудь или в голову. Быстро, профессионально. Но по меньшей мере у двоих я увидела глубокие резаные раны. Большинство людей-кротов были вооружены ножами, свинцовыми трубами или утыканными гвоздями досками. Грубые, но смертоносные орудия. Тревога охватила мое мертвое сердце, и я бросилась вперед.

Из туннеля доносились голоса, и я почувствовала, как губы раздвигаются в оскале. Свернув за угол, я увидела Зика — он втиснулся между стеной и большой трубой, защищая спину. В одной руке он сжимал мачете, в другой пистолет. Глаз его не было видно в тени, лицо и руки покрывали кровавые брызги, вид у него был опасный. Трое людей-кротов стояли перед Зиком, шипя и размахивая оружием, но не решаясь шагнуть навстречу поджидавшему их мачете.

— Остановитесь, — попросил их Зик тихим хриплым голосом, эхом отдавшимся от труб. — Давайте больше никто не умрет и не пострадает сегодня. Уходите.

— Ты привел в туннели вампиров! — прошипел один из кротов, стукнув по трубе ржавым железным прутом. Раздался гулкий грохот, из норы выскочила крыса, с потолка посыпалась пыль, но Зик и бровью не повел. — Если мы не убьем тебя сейчас, ты пойдешь наверх и расскажешь им, где мы живем. Мы на такой риск пойти не можем. Все чужаки умрут, и ты — первый!

Он замахнулся на Зика прутом. Зик отразил удар мачете, и у меня перед глазами все стало красным.

Взревев, я обнажила клыки, и кроты обернулись — глаза их расширились от ужаса. Они бросились бежать, но коридор был узок, и я заслоняла единственный проход. Выхватив из ножен катану, я кинулась вперед, рубанула одного из кротов по горлу, снеся ему голову с плеч. Следующий удар пришелся второму кроту в спину, рассек плоть и мышцы, обнажив позвоночник. Крот успел сделать четыре шага, прежде чем ноги у него подкосились и он упал лицом в бетон. Последний, обезумев от ужаса, вопя, бросился на меня с высоко занесенным ножом. Я перехватила руку с метящим мне в лицо лезвием, дернула крота на себя и вонзила клыки ему в горло. Горячая грязная кровь наполнила рот, и внутри меня ярким пламенем вспыхнул Голод. Я пила, пока человек-крот, вздрогнув, не обмяк в моих руках, а его нож со стуком не упал на пол.

Голод стих, превратился в едва ощутимый зуд — пока что он был удовлетворен. Бросив мертвое тело, я утерла губы и бросила взгляд на Зика, смотревшего на меня из угла. Лицо его было мрачно, но на нем не было ни страха, ни отвращения, и я облегченно выдохнула. Хотя Зик и знал, кто я такая, я еще никогда не кормилась перед ним. Если, конечно, не считать того раза, когда он был жертвой и я едва сумела остановиться, прежде чем выпила его досуха. Тогда он не отвернулся от меня, и я не хотела видеть в его глазах ужас и омерзение сейчас — ведь ничего не изменилось, я все равно была чудовищем.

Погоди-ка, ты же, кажется, именно этого и хотела, вампирша. Зик должен тебя бояться — только это его и убережет, забыла?

Я убрала меч в ножны и шагнула в узкий коридор.

— Ты в порядке?

— Да. — Чуть морщась, Зик выбрался из угла. — Они появились из ниоткуда, — пробормотал он, мрачно рассматривая разбросанные по полу трупы. — Думаю, кто-то следил за нами от самого логова, а потом вернулся и оповестил остальных. Они хотели, чтобы я сказал им, где